В темном лесу, где сумерки тонут в густой тьме, Егор путается на каждом шагу, вызывая хохот своих спутников. Здесь воздух напичкан смехом и фырканьем, а вокруг ставятся новые копья из диких голосов, каждый удар больше подогревает огонь веселья.
– Не ходи больше туда! – потребовал Дэн. – Одна точно не ходи!
– А с кем тогда? – усмехнулась девушка.
– Хотя бы со мной.
Лиза промолчала, но обвела красноречивым взглядом палату.
– Я тут не собираюсь задерживаться. Завтра же выпишусь!
– Конечно, – насмешливо отозвалась она. – Дэн, от призраков гипсом не отбиться. Там другой… подход нужен.
– Хватит уже. Издеваться.
– Я не издеваюсь, а говорю правду. Хотел получить ответ на то, что случилось в пансионате? Вот я тебе его и дала. А верить или не верить – твое право.
– И откуда ты такая взялась? – проворчал он.
– У мамы с папой родилась, – отрезала она, а потом спросила то, ради чего приехала: – Что ты узнал о Роне? Что собирался мне сказать, но так и не сказал?
Спросила и застыла выжидающе, сверля черными глазами. И сейчас уже не оборвешь разговор, как телефонный, и не отговоришься «завтраками».
– Его узнали соседи убитых девушек, – нехотя ответил Дэн. – Рон приходил к ним.
– Когда? – спросила одними губами Лиза, непроизвольно обхватила себя руками и впилась пальцами в плечи.
– До знакомства с тобой. И незадолго до их гибели.
– Рон не убийца, – прошептала Лиза.
– Лиз…
– Он не убийца! – повторила она уже громче, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик.
– Сожалею, Лиза. Но мне…
– Зачем ты вообще в это полез? Зачем?"
"– Лиз, я мог бы в это и не лезть. Но это ничего не меняет. Рон может иметь отношение к гибели тех молодых женщин.
Дэн сделал акцент на слове «может», словно желая оставить лазейку для отступления.
– Рон не убийца! – выкрикнула она. Ее лицо разгорелось, глаза метали искры. Она была хороша, невероятно хороша в этот момент – в своем отрицании, негодовании и, наверное, в захлестнувшей ее ненависти к Дэну за его подозрения.
– Я не говорю, что он убийца, – сказал он, подаваясь к ней телом.
Но Лиза не стала его дослушивать. Развернулась и вышла из палаты, не закрыв двери.
Он долго лежал, глядя в потолок и прислушиваясь к шагам в коридоре. С каждой минутой надежда, что Лиза остынет и вернется, таяла. И без того смурное настроение усугубляла пульсирующая боль в руке: действие анальгетиков закончилось, оно оказалось таким же коротким, как и иллюзия того, что Лизе он небезразличен.
