Автор
В темном ресторане за полночь встретились два знакомых друг друга давно. Их глаза светились от возбуждения, они обнимались и подмигивали, словно давным-давно ушедшие друзья. Это описывает необычную встречу двух людей в центре Москвы, перед тем как их истории начнут переплетаться в мрачной нью-йоркской ночи....
— Но можешь за них не волноваться, сейчас они уже не чувствуют боли.
«Блефует», — подумал Седой.
«Не верит», — подумал Свиридов.
«Точно, блеф!»
Но глядя в серые бесстрастные глаза Свиридова понял, такое могло случиться. Этот человек безжалостен и самое страшное, убийство для него — обыденное дело.
Как другому съесть кусок хлеба — жизненная необходимость, лишенная эмоций.
— Ты что, оглох, что ли?
— Какие ребята?"
"— Темно-синий «Опель». Два мудака, которые не могут понять, что не только они следят, но и следят за ними, — улыбка не сходила с губ Свиридова.
— Погоди, я не понимаю о чем ты говоришь.
— Сейчас поймешь, — наотмашь Свиридов ударил хозяина квартиры кулаком в нос.
Резкая боль пронзила голову. Седой несколько раз дернулся. Но и это было не все. Каблуком Свиридов изо всей силы ударил по пальцам ноги своей жертвы и на несколько секунд оставил Седого в покое, чтобы тот мог отдышаться.
— Я достану платок, — хрипло прошептал Седой и медленно, чтобы лишний раз не волновать Свиридова, повел руку к карману брюк.
Вторую руку он напряг для того, чтобы в нужный момент, когда взгляд Павла будет сосредоточен на кармане, кулаком пробить стеклянную дверцу и завладеть пистолетом.
Он резко оттолкнулся ногами от пола и пока кресло, качнувшись на задних ножках, прикрывало его от Свиридова, выпрямил руку, разбил стекло и схватив пистолет, скатился на пол. Такой прыти даже Павел Свиридов от него не ожидал, но выстрелить хозяин квартиры не успел. Из-за кресла он не видел где именно в этот момент находится гость и когда лишь на мгновение поднял голову, тут же получил сокрушительный удар в ухо.
Голова его мотнулась, ударилась о дверцу шкафа, и он, потеряв сознание, упал на пол.
Свиридов прижал его руку с пистолетом ногой к полу, завладел оружием. Вытащил обойму, передернув затвор, освободил ствол от патрона.
— Шустрый, мудила! — проворчал он, кладя пистолет и патроны на стол, поднимая Седого с пола.
Мертвый или потерявший сознание человек всегда кажется тяжелее живого.
