Автор
В темном ресторане за полночь встретились два знакомых друг друга давно. Их глаза светились от возбуждения, они обнимались и подмигивали, словно давным-давно ушедшие друзья. Это описывает необычную встречу двух людей в центре Москвы, перед тем как их истории начнут переплетаться в мрачной нью-йоркской ночи....
Бородин отмерил ему водки ровно столько, сколько он просил.
— За успех, — бросил он, поднимая стакан и глядя сквозь граненую стеклянную стенку на своего напарника.
Тот прямо-таки лучился от счастья.
— День прожит не зря, — и он хитро подмигнул Бородину.
Пил Паша мелкими глотками, смакуя почти безвкусную холодную водку, обычно горькую и обжигающую.
— Ты бы видел его глаза, — мечтательно полуприкрыв веки, проговорил Свиридов. — Он смотрел на меня, как маленький мальчик, потерявший родителей.
А до этого выглядел таким крутым, что ты! Хотел меня наказать.
— Чурбаков будет доволен, — Бородин вновь взял в руки бутылку со спиртным, но Свиридов накрыл стакан рукой.
— Э, нет, Сережа, больше я пить не буду, во всяком случае, пока.
— Нравится тебе такая жизнь? — поинтересовался Бородин. — Я не о будущем, о настоящем.
— Лучше и не бывает. Пока на свете много дураков с деньгами, хуже она не станет.
— Это ты точно заметил, не просто дураков, а дураков с деньгами.
— Счастлив тот, кого понимают.
Мужчины никуда не спешили, поэтому Бородин наливал медленно, любуясь тем, как тонкая струйка создает завихрение в стакане.
— Помнишь, Паша, ты когда-то сказал, что жизнь — вещь жестокая?
— Погорячился, — улыбка появилась на лице Свиридова.
— Она никакая, Паша. Жизнь ни на чьей стороне, она посередине. Счастливы те, кто остается, несчастливы те, кому приходится переходить на другую ее сторону.
— Нет, — рассмеялся Свиридов, — у жизни существует только одна сторона. Это как зеркало. Смотришься — вроде бы ты там есть, вроде бы кто-то суетится, ходит, занимается делами.
— Когда-нибудь и мы окажемся по ту сторону зеркала, — напомнил ему Бородин, делая маленький глоток.
— От этого сегодняшняя жизнь не становится хуже.
Свиридов резко открыл глаза и поднялся с кресла. Он снова выглядел спокойным и лишенным эмоций, лишь левый уголок губ чуть подрагивал, то намекая на улыбку, то опускаясь в намеке на горестную гримасу.
— Чурбакову ты не докладывал?
— Пока еще нет.
— А что наш торговец мыльными средствами?
— У него все в порядке. Деньги собрал, сложил в чемоданчик, сидит в своей квартире, носа не кажет.
— Охрану отпустил?
— Нет, теперь охранники будут при нем до самого конца, я проверял.
— Чьего?
— Его конечно же?
— Мне это происшествие с Седым не нравится, — твердо сказал Свиридов, беря бутылку с водкой за горлышко и медленно вращая ее.
