Трава звенит под ногами, а в голове тает унывная дымка. Солдаты в форме смотрят на поляну из лагеря, словно монеты на прилавке - каждый четче напоминающий другого. Радик несется по территории, вытаскивая осколки бумаги и выцветшие спички из зелени. Вместе с командами убирают территорию, создавая будто бы забытую императрическую армию в чистом поле....
Она сдуру открыла дверь, и все равно Радик успел наломать дров, пока Артем лично его не приголубил гантелью... А шесть чеченцев, которых он поломал голыми руками...
Сейчас у него тоже есть девка. Такая же тупая корова... Юлька ее зовут... Артем сначала смял фотографию, а затем разорвал ее на мелкие кусочки. Так же он поступил и с другим снимком, на котором была запечатлена его жена... Она тоже выходила из этого подъезда. Но поздним вечером, в свете фонаря. А Радика засняли утром...
– Может, он просто в этом доме живет? – сам тому не веря, спросил Артем.
– Да нет, – покачал головой спец. – Я видел, в какую квартиру она заходила. И он из той же квартиры...
– А я говорю: он просто в этом доме живет, – Артем хищно сузил глаза.
– А-а, да-да, я все понял... Никому про это! Могила!
– Смотри, точно в могилу ляжешь, если хоть кому насвистишь...
Артем разберется со своей женой. Но разберется с ней сам. Братва не должна знать, какая она у него лебядь...
* * *Радик вожделел ее с такой жадностью и напором, как будто это был их последний раз.
– Да.
– Привет, дорогая. Где ты?
Звонил Артем. Надо же как не вовремя.
– В дороге...
– Трубу чего не брала?
– Да сумка на заднем сиденье была...
– Ну, понятно... Дома когда будешь?
– Да я уже совсем близко. Минут через пятнадцать буду.
– Хорошо, через полчаса я тебе на домашний позвоню...
«Разбег-взлет-падение» отнял у Юли много сил – хотелось лежать пластом под приятным гнетом остаточного удовольствия. Но, увы, надо было подниматься и ехать домой. Пусть он и провинился перед ней, все равно нельзя давать ему повод для подозрений...
Радик не хотел, чтобы она уезжала, но и остановить ее не мог. С тоской смотрел, как она одевается, как выходит в прихожую. Так смотрел на нее, как будто провожал навсегда.
– Если что-то случится, звони, – с мрачным видом изрек он. – Я приеду, разберусь. Ты только скажи: я башку ему в два счета откручу...
– Ничего не случится, – вымученно улыбнулась она.
Не хотела она ехать домой. Такое ощущение, будто ждет ее там что-то страшное... Но ведь это тревожное чувство может быть всего лишь спутником ее супружеской измены. Всем, кто что-то скрывает, присущ страх разоблачения. Чем весомей тайна, тем гуще страх...
