В мире, где убийство стало обыденностью и каждый шаг подозреваемым влечет за собой опасность, новый сыщик сажается за стол. Его собственный опыт работы в 1918-1919 годах отточил навыки, но даже он не мог предугадать масштабы зла, когда тень снова прикрывается гитарой и кустами. В этом мире каждый шаг может быть последним......
— Ну как, может, попробуем еще разок?
Я испугался.
— Иди к черту! Мартынов увидит — обратно в гимназию отправит, скажет: дети не нужны. Пусти, ну что ты!
Но я уже барахтался на траве бульвара. Сухоруков сидел на мне верхом, крепко держа мои руки.
— Священной формулы не забыл?
— Витя, — взмолился я, — неудобно, увидят…
— Пусть смотрят! Пусть видят! — весело орал Сухоруков.
Когда мы встали и начали отряхиваться, я заметил, что с соседней скамейки на нас внимательно смотрят двое мальчишек с ранцами за плечами.
— Вы гимназисты? — спросил один из них с интересом.
— Точно, — подтвердил Виктор.
— А маузер вам в гимназии выдали?
— Разумеется, совет гимназии, чтобы учителей пугать… Двойку поставят — сразу оружие достаешь: смерть или пятерка. Очень здорово помогает. Теперь только круглые пятерки имеем.
— Врете… — неуверенно сказал мальчишка.
— Врут, — поддержал другой, — никакие они не гимназисты. — Он скорчил рожицу, шикарно сплюнул через выбитый передний зуб и солидно сказал: — Пошли, Петька! Им-то что, а нам еще к переэкзаменовке готовиться.
— Эй, орлы! — окликнул Виктор. — Закурить не найдется?
— Это можно, — сказал мальчишка с выбитым зубом. Он солидно, не торопясь, достал из кармана кисет, отсыпал на протянутый кусочек газеты махорки и спросил, кивнув на маузер, который явно не давал ему покоя: — Двенадцатизарядный?
— Пятьдесят пуль, и все отравленные индейским ядом, — доверительно сообщил Виктор. — У меня тут один знакомый вождь краснокожих на Лубянке сапожничает, в Россию за петушиными перьями приехал, говорит, в Америке с перьями худо стало: по приказу президента всех кур и петухов перерезали, так он ядом расстарался, на Сухаревке торгует…
— Вот трепач! — с восхищением сказал мальчишка и прыснул в кулак.
— Факт, — скромно сказал Виктор, раскуривая самокрутку. — Ну, адью, коллеги! Советую только курево в кармане не держать, конфликт с мамашей назреть может.
XXI
Сухоруков хотел ехать в Вязьму, но Мартынов почему-то заупрямился.
— Мефодий Николаевич! Ведь мне это сподручней, — убеждал его Виктор.
— Нет, не поедешь.
— Почему? Все-таки я раскопал эту штуку.
— Все одно не поедешь. Везде хочешь успеть — нигде не успеешь. Организуй лучше все, как положено, на Хитровке. Нащупаем или нет Кошелькова в Вязьме — бабушка надвое сказала. А на Хитровке — дело верное.
Мартынов командировал в Вязьму Савельева и Горе-ва, к которым затем присоединился Арцыгов.
