В мире, где убийство стало обыденностью и каждый шаг подозреваемым влечет за собой опасность, новый сыщик сажается за стол. Его собственный опыт работы в 1918-1919 годах отточил навыки, но даже он не мог предугадать масштабы зла, когда тень снова прикрывается гитарой и кустами. В этом мире каждый шаг может быть последним......
— Ну, что нового в розыске?
— Что нового? Все то же. Расскажи, как у тебя. За Кошельковым охотился?
— Ишь какой умный! — поразился Виктор. — Догадался-таки?
— Да уж весь свой хилый умишко напряг."
"— Ну-ну, не обижайся. Чего ты таким обидчивым стал? Понимаешь, какое дело, успехи не ахти, но кое-что нащупал. Помнишь, я тогда после операции на Хитровке возражал против ареста Севостьяновой? Еще говорил, что она нам пригодится? Ну вот, Аннушка и пригодилась. Оказывается, Кошельков у нее бывает. Как часто, не знаю, но бывает.
— И это все, что ты узнал?
— А что, мало? — засмеялся Виктор.
— Не много.
— Еще кое-что добыл. Вот, смотри. — Виктор показал мне клочок бумаги: «Смотался в Вязьму, буду в Хиве в следующем месяце. Сообщи Ольге». Подписи под запиской не было. — Эта писулька на столе у Севостьяновой лежала.
— А почему ты решил, что Кошельков писал?
— Проверял. Савельев говорит: почерк Кошелькова. Федор Алексеевич не ошибется.
— А кто такая Ольга?
— Как кто? — поразился Виктор. — Невеста Кошелькова.
— А почему я должен близких и дальних родственников всех бандитов знать?
— Потому что ты работаешь в уголовном розыске, — нравоучительно ответил Виктор.
Когда он так говорил, я всегда злился. Но любопытство было на этот раз сильнее, чем самолюбие. И хотя мне хотелось сказать Виктору, что ему еще рано брать на себя роль наставника и я прекрасно знаю без него, что я должен, а чего не должен, я промолчал.
— Понимаешь, — продолжал Виктор, — я советовался с Савельевым.
— Кто?
— Баташов.
— Жив еще?
— Жив. Отощал только, пришлось подкормить.
— Свой паек отдал?
— Свой паек… Ну, дело не в этом. Думаю, надо мне в Вязьму вместе с Савельевым поехать. Можно его там застукать…
— Нос Арцыгову здорову утрешь.
— При чем тут Арцыгов? Что я, для Арцыгова стараюсь? Дурак ты, Сашка!
— Уж какой есть.
Но Виктор не обратил внимания на мою реплику.
— Тебя послушать, так мы работаем или для Арцыгова, или для Медведева, или еще для кого-то. Мы для Советской власти работаем и перед ней отвечаем.
— Ну прямо, как на занятиях по политграмоте. Почище товарища Ч все выкладываешь!
У Виктора зло сузились глаза, но вдруг он расхохотался.
— Пацан, честное слово, пацан!
Он обернулся ко мне, засучил рукава косоворотки.
