Сборник объединяет три произведения о людях, чьи судьбы переплетаются через годы. «Зеленый шатер» исследует историю трех друзей, «Сквозная линия» следит за нитью, связывающей поколения, а цикл рассказов раскрывает моменты, когда жизнь достигает своих переломных точек. Глубокий анализ...
Раздел Chitat.online для книги «Конец сюжетов» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Сборник объединяет три произведения о людях, чьи судьбы переплетаются через годы. «Зеленый шатер» исследует историю трех друзей, «Сквозная линия» следит за нитью, связывающей поколения, а цикл рассказов раскрывает моменты, когда жизнь достигает своих переломных точек. Глубокий анализ...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник объединяет три произведения о людях, чьи судьбы переплетаются через годы. «Зеленый шатер» исследует историю трех друзей, «Сквозная линия» следит за нитью, связывающей поколения, а цикл рассказов раскрывает моменты, когда жизнь достигает своих переломных точек. Глубокий анализ...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Восемнадцать минут при хорошем темпе.
Такой музыки Саня прежде не слыхивал. Он знал, что она существовала, какая-то враждебная, отвергающая романтическую традицию, попирающая законы и каноны, до него доходили волны неодобрения, неприятия, но впервые он слышал ее живьем. Он слышал нечто вполне новое, но не понимал, как оно устроено. Он хранил в себе опыт слушания другой музыки, «нормальной» — гораздо более внятной, привычной, любил ее внутренние ходы, почти навязчивые соприкосновения звуков, предвкушал разрешения, предугадывал окончание музыкальной фразы…
Знал, как глупы и несостоятельны попытки пересказать содержание музыки специально выработанным псевдопоэтическим языком, — всегда получалось напыщенно и фальшиво. Музыкальное содержание не переводилось на литературные и зрительные образы. Он ненавидел все эти кошмарные аннотации на программках — как понимать Шопена или что имел в виду Чайковский.
Так маленький ребенок смотрит на занятия взрослых с великим недоумением — до чего же они глупы!
То, что он слышал сейчас, требовало напряжения и острого внимания. «Это текст на незнакомом языке», — мелькнуло у Сани.
Музыка из-под рук старухи поднималась ошеломляющая. Такое телесное переживание музыки случалось с Саней изредка и прежде. Саня чувствовал, что звуки наполняют череп и расширяют его. Как будто в теле включался какой-то неизвестный биологический процесс — вроде созидания гемоглобина или работы мощного гормона в крови. Нечто, как дыхание или фотосинтез, связанное с самой природой…
— Что, что это? — забыв о приличиях, шепнул соседу.
Тот улыбнулся вырезной губой:
— Штокхаузен. Его никто у нас не исполняет.
— Это конец света…
Саня не имел в виду конец света в религиозном или научном смысле. Это была лишь расхожая молодежная фразочка, нарождающийся жаргон десятилетия. Но Колосов взглянул на юношу с интересом. Он, теоретик, полагал, что эта новая музыка означает конец одного времени и начало неизвестного нового, и придавал этой невидимой, укрытой от большинства людей перемене огромное значение, а тех, кто, как он, чувствовал этот сдвиг — возможно, сдвиг в самой эволюции мира, в сознании человека, — особенно ценил. Их было немного, этих редких, ушедших вперед во времени людей, которые не только предчувствовали новый мир, но способны были его анализировать, исследовать.
— Я не понимаю, как она устроена, — совершенно попадая в тон мыслям Колосова, сказал Саня. — Может быть, это даже не новый стиль, а какое-то иное мышление. Ошеломляет…
Колосов почувствовал себя счастливым:
— Вы музыкант, конечно?
— Нет, нет. Я должен был быть… но травма. Дикая детская история. Музыку я теперь только слушаю. — Он приподнял правую руку с двумя подогнутыми навеки пальцами.
