В беседке под открытым небом, где играл солнечный теплый свет, люди развлекались на закрытой вечеринке. Мать проклинала мир за безобразие, которое происходит в таком благополучном районе, а дочь слушала шепот мамины тревоги и страхи с растущим интересом. Здесь было что-то необычное и подозрительное - на границах мирного уюта и бездны опасности....
В мини-вэне вашего сына, – коротко сообщила Кисонька, очень надеясь, что Соболев-старший не станет вдаваться в подробности. – Потом его барабанщик расставил бомбы по территории…
– Я ничего не делал! – немедленно завопил барабанщик. – В смысле, если я чего и делал, так чего мне сказали, то и делал! Матвей сказал: нацепи на горки, я и нацепил… Меня и так уже из всех групп выгоняли – тупой, говорят, даже для барабанщика! Если еще и отсюда выкинут, куда я денусь – на похоронах играть? Так там барабаны не нужны!
– Мотька решил взорвать мой аквапарк? – В голосе Соболева слышалось явное неверие.
– Здесь я, – послышался слабый голос откуда-то сверху. Все дружно задрали головы. Горе-певец сидел на отгораживающей бассейн декоративной стене, и вода медленно стекала с его белого костюма.
– Надо же, а вроде бы толстый и неспортивный, – оценивая высоту и гладкость декоративной стены, изумилась Кисонька.
– С бомбой под задницей все классно прыгают, – заключила практичная Мурка.
– Ты мой аквапарк собрался взорвать? – в лоб поинтересовался Соболев-папа.
– Ты сам разрешил! – немедленно завопил Мотя.
– Я тебе пиротехнику разрешил, а это – бомба, – отставляя собственную руку с бомбой подальше, будто боясь, что она еще может взорваться, буркнул отец. – Ты где ее взял, ненормальный?
– А если я тебе скажу, ты нам новые инструменты купишь? Эти промокли! – начал торговаться Мотя.
Кисоньку накрыл один из редких приступов бешенства.
– Если ты быстро не скажешь, я стряхну тебя оттуда, как грушу, а потом буду топить в той воде, что осталась… – она величественным жестом указала на бассейн. – Как котенка! И ни мама, ни папа тебе не помогут! Мы жизнью из-за тебя рисковали!
Взгляд сидящей на мокрой плитке Надежды Петровны враз обрел осмысленность: она издала слабый возглас и с ужасом посмотрела сперва на Кисоньку, потом на сына. Вадька на всякий случай аккуратно переместился за спину Соболеву-старшему.
– Скажи спасибо, никто не подозревает, что такая неумная особь, как ты, могла сама додуматься взорвать аквапарк, – продолжала наступать Кисонька.
Теперь уже Мотина мама прекратила медитировать над погубленными шубами и протестующе завопила:
– Неправда, Матвей умный мальчик, а что оценки плохие, так учителя просто его не понимают!
– Значит, сам придумал, сам взрывчатку сделал, умный мальчик? – вызверилась Кисонька.
