В беседке под открытым небом, где играл солнечный теплый свет, люди развлекались на закрытой вечеринке. Мать проклинала мир за безобразие, которое происходит в таком благополучном районе, а дочь слушала шепот мамины тревоги и страхи с растущим интересом. Здесь было что-то необычное и подозрительное - на границах мирного уюта и бездны опасности....
– А что, шпану же нанимал, чтоб нас с Муркой избили! Холодильник тоже ты скинул? И нападение в туалете? Все части одного плана, верно, хитроумный Мотя?
– Какая шпана, какой холодильник! – закричала женщина. – Много на себя берешь, девочка, Матвею ты совершенно неинтересна, правда, сыночек? Мальчик приехал в это захолустье только ради отца! И его аквапарка…
Мурка захихикала:
– С такой мамой и обвинителя не надо! Мотька, лучше колись скорее, пока мама от большого энтузиазма тебя не посадила!
– Не знаю я ничего! Это все он! – едва не падая со стенки, завопил Мотька.
"– Кто? – дружно рявкнули все – и сыщики «Белого гуся», и музыканты, и манекенщицы, и Соболев-старший, и даже Мотина мама!
– Так этот… Фанат! – выпалил тот. И явно считая, что последними словами все сказано, уточнил: – Неизвестный! – и заторопился: – Чемоданчик возле нашего номера стоял, прямо за дверью! А там пиротехника и письмо, ну, не обычное, электронное, а такое, на бумаге: что это самая лучшая в мире пиротехника, новое изобретение! Такой еще ни у кого нет! И если я поставлю эту пиротехнику по специальной схеме, у меня в клипе будут кадры – закачаешься!
– Почти не соврал, – пробормотал Вадька.
– Слушай, мальчик, как там тебя – Мотя! – разглядывая его с интересом естествоиспытателя, сказала возникшая рядом с девчонками Катька. – Ты совсем дурак, да? Тебе мама не объясняла, что у чужих ничего брать нельзя – ни игрушки, ни шоколадки, ни тем более бомбу! С чего всяким посторонним о твоем клипе заботиться?
– Это ты дура мелкая! А я творец! У меня фанаты! – огрызнулся тот, предусмотрительно не торопясь слезать со стены.
– Ну ты и натворил, творец, – оглядываясь вокруг, прокомментировала Мурка. – Схема где? С которой твой барабанщик по аквапарку лазал? И письмо. На бумаге!
– Письмо я сжег! – гордо объявил Соболев-младший. – Там написано было – сжечь, я и сжег! А схема… – Мотька сунул руку в карман своего белого костюма и вытащил уже знакомый сыщикам листок. С листка капало. Размокшая бумага расползалась под его пальцами, а нарисованная схема превратилась в бледно-фиолетовые разводы, будто ее чертили старыми чернилами или тушью.
– А схему ты утопил, – безнадежно кивнула Катька. – Ну и как мы теперь узнаем, кто бомбу подсунул?
– Не нужно ничего узнавать, – очень тихо сказал Соболев и шагнул к жене. – Это ведь ты, верно? Ты-ы-ы… – протянул он. – Сама? Или с конкурентами моими сговорилась?
– Что ты выдумал… Это не я! – Мотина мама испугалась.
