В беседке под открытым небом, где играл солнечный теплый свет, люди развлекались на закрытой вечеринке. Мать проклинала мир за безобразие, которое происходит в таком благополучном районе, а дочь слушала шепот мамины тревоги и страхи с растущим интересом. Здесь было что-то необычное и подозрительное - на границах мирного уюта и бездны опасности....
– Пока что нашелся Мотя, – напомнила она. – Как бы нам теперь его потерять? Если через главный вход выйдем – увидит.
– Можно вылезти на карниз с другой стороны здания и спуститься по трубе! – Глаза у Кисоньки затравленно блестели.
– Ворвемся сейчас в какой-нибудь класс… – Мурка махнула рукой в сторону дверей, за каждой из которых слышался гул экзаменов. – Протопаем, значит, мимо преподши, откроем окно, вылезем на карниз – и по трубе вниз с третьего этажа! – и сама невольно хихикнула, представив обалдевшие физиономии учителей.
Сквозь оконное стекло на сидящего внизу Соболева смотрели две пары одинаково зеленых и кровожадных глаз. В некоторых вопросах мнения прямодушной Мурки и кокетливой Кисоньки совпадали. Сейчас обе думали, что лучший способ отвлечь Соболева – дать ногой в голову с разворота и добавить прямой в корпус на случай, если первый удар не подействует в связи с отсутствием мозгов в звездной голове.
Ничего не подозревающий Мотя продолжал восседать на скамейке у спортплощадки.
– В прошлое воскресенье эта свинина на ножках явилась в «Репортер». Уселся за столик и отправил охранника меня искать! – горестно пожаловалась Кисонька.
– Там фейсконтроль и несовершеннолетних не пускают, – напомнила Мурка.
– Вот именно! Можешь представить, чего мне стоило туда просочиться! – снова разозлилась сестра.
– «Gangnam Style»? – неуверенно уточнила Мурка и, словно для иллюстрации, скрестила запястья и сделала пару прыгающих движений в стиле толстого корейца из заводного клипа.
– Нет! Дался вам этот «Gangnam Style»! – огрызнулась Кисонька.
– Может, тебе все-таки встречаться с Мотей? – перебила ее Мурка. – Поговорите о корейской музыке…
– Он хочет говорить только о своей музыке! – снова рыкнула Кисонька.
