В старом Петербурге, где свет падает через старинные окна в тонкую шёлковую перегородку, происходит странный инцидент — призрак обретает человеческое сознание. В кабинете антиквара Поля Смирнова медленно раскрывается загадочная сюжетная лента, а вокруг редкие золотые часы, словно провидцы, отсчитывают непостижную тишину....
– И о какой игре ты говоришь?
– Наконец-то, – просиял Димочка, – я пять лет ждал, когда ты обратишься ко мне так, как к близкому человеку, и я дождался! Значит, и остальные выводы я сделал правильно…
– Что происходит вообще? Дмитрий Александрович, опомнись, что ты творишь? – чутьё Фомина, не раз и не два спасавшее ему жизнь, отчаянно кричало, что происходит что-то из ряда вон выходящее и более чем опасное. Слишком странно вёл себя Завьялов, но ещё более непонятно было то, как выглядела Елена. Она словно готовилась к финальной битве: на её красивом лице была видна решимость, близкая к отчаянию, но при этом там можно было увидеть и совершенно необъяснимое облегчение.
Зато, судя по всему, прекрасно понимал Олег, который, не отводя напряжённого взгляда от довольного Завьялова, очень медленно, едва заметными шажочками, перемещался в сторону Елены, чтобы оказаться к ней как можно ближе. И было в его взгляде на Диму что-то такое, чему Фомин не мог подобрать определения: он словно говорил «ну, давай же, давай!»…
– Вы же знаете, Егор Андреевич, я всегда получаю то, что хочу, – улыбка Завьялова стала ещё шире, – я пять лет хотел эту женщину, и я получу её, чего бы это мне ни стоило.
– Стой, где стоишь, – вступил в разговор Олег, сознательно привлекая к себе внимание Димочки, – посмотри сюда…
И он бросил на стол фотографии, которые вынул из конверта. Снимки. Уже знакомые Фомину, разлетелись по столу, а одна из них спланировала прямо под ноги Завьялову.
"– Вот оно, значит, как, – совершенно спокойно проговорил он, ничуть не смутившись, – докопались, значит. А ведь чувствовал я, что за спиной движуха какая-то началась, но не придал значения. А оказывается — зря.
– Ты чудовище, и даже не понимаешь этого, – прошептала Елена, глядя на Завьялова, но Фомину вдруг показалось, что она имеет в виду не только фотографии, а ещё что-то, чрезвычайно для неё важное.
– А ты не думаешь, что если бы ты не говорила мне раз за разом «нет» даже по пустяковым поводам, то эти девушки были бы целы и невредимы? Просто потому что у меня не было бы в них необходимости?
– Ты сделал бы со мной то же самое, что с ними? – кривая усмешка смотрелась на красивом тонком лице женщины жутковато, но Фомин старался запомнить все подробности, так как прекрасно понимал: он стал нечаянным свидетелем чего-то странного, но очень важного.
