Напрасный труд: с их специфическим грузом они покинули зал ожидания последними.
Пока Эрван и Лоик следили за перевозкой гроба к парковке, Гаэль вышла покурить. Аэропорт был такой маленький, что напоминал железнодорожный вокзал, затерянный в степи. Стоя у подножия контрольной вышки, она свернула сигаретку – табак и курительную бумагу она купила специально, чтобы выглядело более «по-бретонски». К несчастью, эта деталь напомнила ей Одри. Пришлось несколько раз начинать все заново – настолько тряслись руки.
Прикуривая, она поняла, почему ей так по сердцу этот мрачный вояж. Братья вырвали ее из опасного одиночества. Лучше уж хоронить отца на каком-то обломке скалы, чем оставаться одной дома и ничего не жрать. Они не смогут заставить ее питаться, но, по крайней мере, будут рядом, чтобы подхватить в случае обморока. Рядом с ними она сможет расслабиться, как когда-то в больнице. Больше ни о чем не думать, ничего не решать, не бороться. При анорексии всё в тягость, начиная с самой жизни.
– Возьмите такси. Мне нужно кое-что сделать, – отрубил старший.
– Этот козел нас бросает, – плюнул ядом младший. – У его светлости свидание.
Гаэль оглядела обоих:
– Я взял напрокат машину, – процедил Эрван, показывая ключи. – Присоединюсь к вам в два часа.
Ее пробрала такая дрожь, что сигарета выпала из пальцев. У нее уже не осталось сил, чтобы бороться с холодом.
– Это твое свидание, оно как-то связано с папой?
Пришел ее черед налиться злобой.
– Вот только с нами понтов не надо. Куда ты едешь?
– Я должен допросить одного психиатра для моего расследования.
– Тебе не кажется, что на сегодня у нас есть занятие поважнее?
– Безумец по-прежнему гуляет на воле.
– Могу назвать еще одного.
Эрван подошел к ней, и она ужаснулась его сходству с отцом. Как будто ветром смело все, что принадлежало лично ему. Осталась только голая кость, обызвествленная копия Старика. Странным образом именно это подобие ее в конце концов и успокоило.
– Лучше бы тебе не опаздывать, засранец.
– Подождите, я уже иду.
Голос Жана-Луи Ласея исходил из переговорного устройства, установленного на первом пропускном пункте спецбольницы. Эрван представлял себе все совсем по-другому. После истории с арестом и серии допросов ему казалось несколько преувеличенно любезным такое отношение к его энному визиту.
Он провел ночь, промывая глаза и поглощая активированный уголь. Несмотря на неотступную оцепенелость (медики предупредили: перхлорат вызывает еще и наркотический синдром), ему так и не удалось заснуть.
