Обливаюсь слезами над книжками, хлюпаю в кинотеатре, когда показывают душещипательные сцены, и за компанию тоже рыдаю: если у кого несчастье, кто-то рыдает, то я подхватываю. Папа говорит, что мне обязательно надо выдать месячную норму осадков.
Но я выдала полугодовую норму! И хотя на работе не раз видели мои слезы, тут все всполошились. Потому что я рыдала – будь здоров! На чемпионате плакальщиц оставила бы далеко позади всех соперниц.
Я сидела на стуле (меня уже одели), брызгала слезами, а вокруг меня суетились четыре женщины, утешали, как могли.
В отдалении маячили Дим Димыч и Стасик. Я уже говорила, что у нас замечательный коллектив?
– Да сейчас мода в лифчиках ходить!
– Вспомни певиц на эстраде! Они все полуголые!
– Ну, хочешь, мы сейчас все разденемся?
– Пожалуйста, не надо! – испугался Дим Димыч.
– Алло! «Скорая»? – кричал в телефонную трубку Стасик. – Приезжайте срочно! Что случилось? У нас девушка рыдает! Какая валерьянка?..
В меня влили, наверное, три литра валерьянки.
И даже Амуров, который пришел в большом гневе выяснять отношения, увидев мою истерику, поостыл. Он решил, что меня терзает раскаяние, и милостиво изрек:
– Прощаю, Лена! Не надо плакать!
Явление Амурова вызвало у меня последний слезный залп. А потом, наверное, наступило обезвоживание, кончилась свободная жидкость. Я только икала и чувствовала себя почему-то обновленной, легкой и чистой, только очень слабой.
Домой меня вез Стасик на своей машине. Дома я оказалась после полуночи.
Нет, мы с ним… ничего интимного. Не успели отъехать от работы, как я, обессиленная водным кроссом, бессонной ночью и жутким стрессом, отключилась. И проспала четыре часа, свернувшись клубочком и положив голову Стасику на колени. Машина стояла под нашими окнами, Стасик сидел, боясь пошевелиться, а я дрыхла. Очнувшись, встрепенулась:
– Ой! Я долго спала?
– Минут десять.
Галантность ответа Стасика я поняла только дома, когда посмотрела на часы и выслушала гневные речи папы с мамой.
Выглянула в окно. Стасик не уехал. Стоял рядом с машиной и делал физкультурные упражнения: приседал, поворачивал корпус, размахивал руками. От долгого сидения у него, наверное, тело застыло, одеревенело.
И на следующее утро Стасик за мной приехал. Если бы не он, я бы на работу не пошла, отпуск взяла или вообще уволилась. Но Стасик уговорил меня ехать трудиться. Верно заметил: только последняя негодяйка из бухгалтерии в конце квартала увольняется.
