– Тебе ж объяснили, что они зеленого цвета и глаза закатились. Какое удовольствие?
Я поняла, что пора уходить, что начинается мужской разговор, оскорбительный для моих ушей. Встала, начала прощаться. Остановил меня вопрос Ивана Матвеевича:
– Голубушка, сбегай, а?
– Куда «сбегай»? – не поняла я.
– Тут рядом с больницей гастроном. Купи беленькой, а?
– Лучше портвейна, – сказал товарищ на костылях.
– Да чего жмотиться! – возразил обездвиженный больной в углу. – Коньяка пусть купит!
– Вам нельзя! – поразилась я. – Даже салаты запрещены! Вы – больные!
– Мы только на конечности больные, – уточнил Иван Матвеевич.
– А желудок и душа здоровые! – подхватил товарищ на костылях.
– Душа очень просит! – заверил из угла четвертый пациент.
– Ты мне друг или не друг? – грозно повысил голос Руслан.
Видели бы их лица! Даже не лица меня тронули, а шеи! Шеи у них вытянулись, напряглись, потянулись ко мне в страстном призыве. И, конечно, глаза! Четыре пары голодных мужских глаз!
Каюсь, сбегала. Купила им бутылку сухого вина.
За что сначала обругали ввиду низкого градуса, а потом сказали: ну, хоть это! И на карауле стояла у дверей палаты, пока они открывали бутылку и разливали вино по кружкам – домашним, принесенным их родными для чая и компота.
Выпили мужики, легли довольные, опустили головы на сиротские больничные подушки. Я забрала бутылку, спрятала в сумку, помахала всем ручкой. Руслан показал мне кулак, я ему – ехидно, язык. Кто в споре победил? Уже закрывая дверь, услышала, как спрашивают моего друга:
– Она тебе вообще-то кто?
Интересно, хотя и абсолютно ясно, что Руслан ответил.
Сарафанное радио"
"– Степан из восемнадцатой квартиры бандит бандитом, а дочь на виолончели учится играть.
Раиса Тимофеевна сидит на моей кухне, пьет чай и рассказывает новости нашего дома.
Пятнадцать лет назад, когда мы въехали в этот дом, ведомственный, от фабрики, большинство из общежития переселились, друг друга знали и жили почти коммуной. На субботники выходили весной и осенью, двор обустраивали, после работы тащили снедь на общий стол, гуляли до полуночи, танцевали под магнитофон.
Молодые специалисты, приехавшие в городок при фабрике по распределению, мы обретали новую родину, на которой соседи становились чем-то вроде близких и дальних родственников.
Сейчас посаженные нами деревья выросли, как и дети, а двор одичал. На месте детских песочниц – стоянка автомобилей, где была карусель – мусорные баки, на хоккейной площадке, которую заливали зимой, выгуливают собак.
