Автор
Полетевший фургон буквально погнался за ними по кочковатым дорогам Южной Осетии. Водитель, выкрикивая оскорбления на русском и грузинском языках, бросил машину из-за колеса. Лежать на капоте было на удивление комфортно — жалюзи «Вектры» оказались отличной опорой. Здесь Миша устроился, цепляясь за край седана, готовый в любой момент взлететь и спастись бегством....
А ребята были заводные, с огоньком, так сказать, — и они отправлялись куролесить. Главное, их самих ни по роже, ни по разговору за американцев не примешь, поэтому сначала как-то все сходило с рук. Но через месяц-другой накопилось столько материала, что в московском представительстве „Консорциума американских колледжей“ занервничали. Потому что когда американцы в Москве идут и бьют кому-то морду… Ладно бы русским — они били морду хачам! И это каждый вечер, как по расписанию, семь дней в неделю, а по выходным — в удвоенном размере! Дорвались ребята, умученные толерантностью, до настоящей свободы.
На занятия в МГУ Лейк являлся тихий и вменяемый, а вечером начиналось то же самое: пьянка и мордобой с неприличным шовинистическим оттенком. Его вызвали на ковер и начали дрючить. Сказали — родителям напишем. Наш студент начал бы жевать сопли и тормозить, а этот занял очень четкую позицию: а при чем тут родители? Я совершеннолетний! Тогда шеф взял с него обещание… Только не смейтесь. Ну чего вы уже смеетесь?.
Заканчивается семестр, Лейк уезжает в США. Что с ним там произошло, вскрылось потом. Он, оказывается, уже в Мидлберри-колледже учился „по военке“, а продолжил обучение в Форте Чихуахуа. Кто забыл — это школа военной разведки с упором на лингвистику. И в девяносто девятом приехал обратно в Россию как аспирант. В Воронеж.
И вот это чистая правда — я знаю ее от людей, которые вели дело Лейка: чувак реально полюбил Россию.
В Воронеже мистер Лейк дико квасит и тусит.
И наконец на выходе из ночного клуба его тупо принимают менты — потому что рожа русская. Для профилактики. И находят в кармане у чувака коробок.
