Настоящие перемены начались, когда Настя подписалась на контракт. Вечером она устроила себе тайм-инсайд в «Боссе», обменявшись рукопожатием с неизвестной женщиной и удивлением от предложенного ей сделки — сделать работу заказчика, чтобы стать самой ценным клиенткой. Наступило безмолвие и ледяная чистота в этом заведении, где каждое слово подразумевало опасность....
И добавил, сально облизнувшись:
– Я ж тебе, сладенькая, можно сказать, путевку в жизнь даю. А ты потом поделишься с дядей? В знак благодарности. По-родственному? М?
Благодарность?!"
"Отвращение и протест вызвали его слова. И злость на ситуацию и на себя, что так глупо вляпалась. Но еще больше на этого мерзкого типа, родственника ее, Фомина.
– Я поделюсь, – пробормотала сквозь зубы Настя, глядя на него исподлобья.
Старик, видимо, что-то такое уловил в ее глазах, потому что осекся и сразу перестал смеяться. Смерил ее цепким взглядом и выдал зло:
– Не забывайся, тварь.
А Настя подумала, что точно ему этого не забудет. Никогда. Но сейчас ей надо было выпутаться, а потом уже думать, как отыграть свою жизнь обратно.
***Полиция действительно приехала быстро, как Фомин и обещал. Но, судя по тому, как они вели себя и какие разговоры пошли, и тут было все схвачено. По обрывкам фраз Настя догадалась, что покойный имел какое-то отношение к теневому бизнесу. И, похоже, тут произошла тихая криминальная разборка, а она просто оказалась не в то время и не в том месте.
Но теперь-то она смотрела во все глаза и на всякий случай запоминала. Хотя и очень плохо представляла себе, как это потом использовать. Хуже всего было, что она по-прежнему сидела там в тонком рабочем халатике. Проклятая специфика заведения! Попросила дать ей возможность переодеться. Мужик, которого к Насте приставили, только мазнул по ней брезгливым взглядом, как по какому-то грязному животному, и пошел уточнять у Фомина.
– Девку можно выпускать?
– Можно, – дал добро тот.
Переодевалась, трясясь мелкой дрожью от обиды и напряжения. В своей одежде можно было почувствовать себя хоть чуточку безопаснее. Самообман, конечно. Но так было все-таки легче, на нее хотя бы меньше пялились.
Потом вокруг происходило какое-то движение, разговоры. Время шло, а она сидела в прострации. Совсем как в зале ожидания на каком-то фантастическом вокзале. А поезд опаздывает, и неизвестно, когда вообще тот поезд придет и куда повезет.
Естественно, спа-салон в тот вечер был закрыт, всех разогнали еще до приезда полиции. И творилось там нечто, не укладывавшееся у Насти в голове.
Она уже ничему не удивлялась, просто сидела и смотрела, стараясь все запомнить. Чувствовала себя как затравленный зверек, который хоть и знает, что его поймали, все же не оставляет надежды вырваться на свободу.
