Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
Больно стукнувшись головой о крышу автомобиля, я почувствовал, как куда-то лечу. Перед глазами картинка смазалась и превратилась в калейдоскоп: спинка кресла впереди, потолок машины, стекло дверцы, снова спинка кресла… С каждой резкой сменой картинки я натыкался то рукой, то спиной, то бедром о жесткие конструкции внутренностей авто. Последнее, что я увидел перед тем, как отключиться — стремительно приближающееся боковое окно машины. Дальше я рефлекторно зажмурил глаза, раздался звон бьющегося стекла, и моя голова столкнулась с твердой поверхностью вымощенной булыжником мостовой.
* * *Лаврентий шел по коридору на доклад товарищу Сталину, мысленно перебирая все, что удалось узнать по покушению на Сергея Огнева. Пока что выяснить получилось совсем немного. Хотя и прошло только три дня, однако кто бы ни стоял за подрывом автомобиля, этот человек или группа лиц подготовились очень хорошо.
Тут он дошел до приемной генерального секретаря, и Агапенко тут же махнул ему рукой на дверь. Сталин ожидал его доклад немедленно.
Глубоко вдохнув, как перед прыжком в воду, Берия постучался и тут же вошел в кабинет.
Иосиф Виссарионович сидел за своим столом. При появлении Лаврентия он не встал, что было знаком либо плохого настроения, либо негативного отношения к вошедшему. И то и другое для Берии не сулило ничего хорошего.
— Рассказывайте, товарищ Берия, что удалось узнать?
— Итак, — начал мужчина, открывая принесенную с собой папку. — По первым итогам расследования покушения на товарища Огнева: было применено самодельное взрывное устройство.
Сталин достал свою трубку, начав набивать ее табаком, и пока никак не комментировал услышанное.
— Само покушение проведено в проезде между двумя магистральными улицами. Проезд извилист и, если не знать о нем, можно посчитать просто съездом во дворы. Водитель Огнева, Терентьев Алексей Михайлович, об этом съезде знал и часто им пользовался.
