Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
Лаврентий сделал паузу, ожидая возможных вопросов и, не получив их, продолжил.
— На данный момент задержано пять человек. Кольцов Михаил Ефимович, Кондрашев Андрей Юрьевич, Алтуфьева Алла Павловна, Доргин Василий Семенович и Оскомина Мария Викторовна. Все эти люди знали о намерении Огнева посетить редакцию и им было известно время его отправления. Также в курсе была супруга Огнева, Людмила Ильинична, но ее задерживать пока не стали, ограничившись предварительным опросом.
Берия вновь сделал паузу, чтобы посмотреть на реакцию Сталина.
— Допрос задержанных пока ничего не дал. Мотивов нет ни у кого из задержанных. Прямого мотива, — уточнил Берия. — Предположений, кто мог узнать еще о поездке, также никто из задержанных не назвал. Форсированные методы мы не применяли. Но если потребуется…
— Требуется, — лязгнул голосом Иосиф Виссарионович.
— Принято, — тут же кивнул Берия. — Разрешите тогда идти?
— Что с самим Сергеем? — остановил мужчину Сталин.
— Состояние врачам удалось стабилизировать, но полученная черепно-мозговая травма отправила его в кому. Когда он очнется, и очнется ли — неизвестно.
Закурив, генеральный секретарь жестом отослал Лаврентия, чем тот тут же воспользовался. У мужчины были предположения, кому выгодна смерть Огнева, но раз его не попросили их озвучить, то без прямых доказательств и сам Лаврентий пока промолчит. Вот как те появятся…
Снова Лаврентий пришел на доклад к Сталину через два дня.
"— После дополнительных допросов с применением спецсредств появились новые данные. Граждане Кондрашев, Доргин и Оскомина не причастны к покушению. Это установлено точно. А вот по гражданам Кольцову и Алтуфьевой появились новые данные.
