Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
В теле была тяжесть и слабость. Взгляд долго не мог сфокусироваться ни на чем вокруг, а голова абсолютно не соображала. Сколько прошло времени с момента, как я очнулся, до того как стал хоть что-то осознавать, не знаю.
«Больница? Опять?» было первой моей мыслью.
Затем уже пришли воспоминания о поездке и взрыве.
«И что на этот раз взорвалось? — как-то обреченно подумал я. — Труба газовая? У меня такая судьба что ли — помереть от взрыва?»
Газификация в Москве и Ленинграде началась с этого года во многом с моей подачи.
«Как там Михалыч?» пришла следующая мысль.
Попытка встать или хотя бы позвать кого-нибудь, тут же провалилась. Я чувствовал свое тело, но не мог им пошевелить! Стала накатывать паника.
Тут я ощутил, как на моей правой ноге шевельнулся палец. Это придало мне сил и я с остервенением принялся пытаться пошевелить еще хоть чем-то. За этим занятием меня и застала вошедшая медсестра.
— Сергей? — удивленно посмотрела она на меня. — Вы очнулись! — тут же удивление сменилось радостью и женщина выглянула из палаты. — Он очнулся! Позовите Льва Ивановича.
Тут же из двери в палату заглянул молодой парень в форме ОГПУ, а следом и полностью зашел внутрь. Медсестра тем временем подошла ко мне и увидев мои попытки пошевелить хоть чем-то, улыбнулась и заговорила."
"— Шевелитесь, это хорошо. Не переживайте, что пока плохо получается. Вы почти три недели были в коме — тело затекло. Вскоре это должно пройти, — тут она заметила ОГПУшника и нахмурилась. — Вы почему здесь? Я же попросила позвать доктора!
— Вы и зовите, а у меня приказ — не оставлять товарища Огнева без присмотра, — отрезал парень.
Женщина недовольно поджала губы и быстро выскочила из палаты. ОГПУшник склонился надо мной и спросил:
— Товарищ Огнев, вы меня слышите? Моргните, если не можете говорить, — я моргнул. — Хорошо. Вы помните, что произошло? — новое моргание. — Как только вы сможете говорить, мы возьмем ваши показания. А сейчас отдыхайте.
«А что мне еще делать? Он бы еще сказал, чтобы я никуда не уходил. Шутник, блин».
