Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
— Ого! Уже и личным секретарем обзавелся, — уважительно посмотрел на меня мужчина. — И вот еще что — я хочу еще несколько человек на этот показ позвать. Несколько мнений — это точнее будет. Но последнее слово за тобой.
Я лишь пожал плечами. Понятно, что ему сейчас проявить себя надо и с самой лучшей стороны, вот и старается человек. Хотя о таком можно было и по телефону договориться. Но видимо Илья Романович из тех, кто любит на личной встрече подобные «щекотливые» на его взгляд моменты обсуждать.
Он еще немного расспросил меня, как у меня дела, поделился, как приняли его в организации и как к его новой должности отнеслись его старые коллеги и друзья, после чего мы расстались.
* * *Сергей уже давно ушел, а сердце Люды продолжало бешено колотиться.
* * *Новый вызов к товарищу Сталину стал для меня полной неожиданностью. Мы с Андреем только пришли с пар ко мне домой, Кондрашев тут же начал разбирать письма, что пришли к нам на почту, а я заглянул в свой ежедневник, уточняя, что у меня по плану, как раздался звонок телефона.
— Сергей, только что звонил секретарь товарища Сталина! Тебе срочно нужно прибыть в Кремль!
— Эт что там за спешка такая? — не притворно удивился я.
Андрей лишь руками беспомощно развел.
