Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
— Ваша идея с празднованием Нового года нашла живой отклик у нашего народа, — похвалил он меня для начала. — Эффект превзошел все самые смелые ожидания. Даже сейчас, всего день спустя, мне докладывают, что настроение людей и вера в будущее повысились.
Я не смог сдержать довольную улыбку. А заодно порадовался за сестренку. Теперь и у нее в детстве будет своя новогодняя елка и хорошие воспоминания о ней!
— Однако, — всего одним словом и небольшой паузой Иосиф Виссарионович стер все самодовольство с моего лица. — Мне пришлось пообещать в своей предновогодней речи, что быт людей будет улучшаться.
Тут он взял со стола журнал, развернул его и показал мне.
— Узнаете?
В журнале была напечатана схема утюга. Моя схема. Да, я успел все же по совету Вышинского сделать их чистовой вариант и отнести в издательство. Даже продавил включение в ближайший тираж. Как и думал, пришлось показывать свое удостоверение члена ЦКК и корочки сотрудника Кремля.
— Да, товарищ Сталин, узнаю.
— Вот это, — потряс он журналом, — должно стать доступно всем жителям нашей страны.
— Станет. Но время нужно.
— Для начала, хотя бы в крупных городах. И чтобы это произошло, будете следить лично.
— Но… — удивился я. — Как? Я же предприятиями не управляю. Да и не смогу, — тут же добавил я. А то еще реально «прикольнется» и поставит во главу какого-нибудь завода. С учетом того, как Иосиф Виссарионович действовал раньше в работе со мной, вполне реальная на мой взгляд перспектива.
"— Успокойтесь, товарищ Огнев, — рассмеялся Сталин. — Никто от вас управлять заводом и не требует. Нет, речь о другом. Вы забыли, что являетесь членом контрольной комиссии? Почему как член этой комиссии не выполняете свою работу? — вдруг наехал он на меня.
— Но у меня и времени на это нет, — развел я руками.
— Только сегодня жаловались мне, что у вас работа закончилась, — хмыкнул Сталин. И тут же продолжил. — Товарищ Берия расследует дела, заведенные гражданином Ягода. И в половине случаев не находит того состава преступлений, что вменяются подозреваемым. Зато случаев разгильдяйства членов партии и неподобающего поведения столько, что только за голову хвататься приходится.
