Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
Стол Вышинского уже был пуст. Андрей Януарьевич свои вещи забрал, а все бумаги по нашей работе с его стола давно перекочевали либо в папку, которую я отнес Сталину, либо к нам с Кондрашевым.
— Ну чего вздыхать? — сказал я сам себе. — Надо хотя бы узнать, до скольки освободить помещение нужно.
Подойдя к столу моего секретаря, я взял трубку телефона и набрал номер Агапенко.
— Распоряжения, что вы должны покинуть кабинет, не поступало, — сказал он мне, когда я задал вопрос.
— Может, товарищ Сталин забыл? Или кто этим занимается?
— Товарищ Сталин ничего не забывает, — возразил мне Агапенко.
— А-а… — я замешкался. — А вы можете узнать у него, когда мне съезжать?
— Хорошо, я спрошу, — помолчав, ответил Агапенко.
Ждать пришлось не долго, но вот ответил мне не мужчина, а сам Сталин. Пока я ждал ответа Агапенко, трубку телефона я положил. И когда она задребезжала, на другом конце провода я услышал Иосифа Виссарионовича.
— Товарищ Огнев, скажите, вам не нравится ваш кабинет?
— Э-э-э, — растерялся я.
— Тогда может вам привычнее работать дома? Поэтому вы хотите покинуть его?
— Но я не хочу, — даже удивился я такому выводу. — Но ведь работа по постановлениям закончена…
— Разве мы не найдем вам другой? — хмыкнули в трубку. — Не переживайте, товарищ Огнев, уж работа в советском государстве найдется каждому. У нас это и в конституции прописано. Вот кстати, зайдите ко мне после обеда. Есть разговор.
Теряясь в догадках, я положил трубку. И заодно отметил в уме, что можно порадовать Андрея. Он тоже не хотел возвращаться в мою квартиру, хоть и сказал это не прямо. И вот сегодня сюда не пришел по простой причине: вещи свои он уже собрал, а снова грустно смотреть на кабинет, который нужно покинуть, не хотел. Кто же знал, что мы оба окажемся не правы? Ну ничего, завтра его порадую.
Пока же я решил перенести свой невеликий скарб с определенного мне Вышинским стола на его бывшее теперь уже место.
После обеда я стоял уже в приемной товарища Сталина. Ожиданием меня томить не стали и вскоре я уже ждал, что мне скажет генеральный секретарь.
