Осенью 1930 года я прохожу по холодным коридорам Бутырской тюрьмы, где все молчит как в могильном гробу. Длинные потолки из кирпича и тяжелые шаги эхом разносятся вокруг. Безвыходность и тоска навевают думать о том, что ждет людей здесь, под церковью смерти.
И скорее всего второе. Потому что через месяц, когда я стал в разы уверенней себя вести и с порога показывал, кто будет задавать вопросы, а кто отвечать, у него как-то быстро нашлись и иные дела.
Мда. Каким «зеленым» я тогда был. И как все поменялось всего за три месяца!
После первых «рейдов» я вспомнил, что «встречают по одежке» и тогда-то и пошел к портному. Заказал себе хороший костюм, сменил обувь, галстук вот теперь цепляю на себя. А еще через десяток поездок ко мне пришло понимание, что проверяющий, который приехал на такси или автобусе, и тот же проверяющий, но заявившийся на служебном автомобиле — это не одно и то же.
Еще одной моей привычкой в таких наездах на предприятия стал опрос рабочих перед тем, как зайти к парторгу. Поначалу, как я надел новый костюм, думал, что это их будет отпугивать. Но оказалось все наоборот. Отношение у работяг стало более уважительным, а желание пожаловаться на произвол руководства увеличилось. Во мне перестали видеть залетного паренька, вместо этого став воспринимать как серьезного и с полномочиями молодого человека.
Еще легче стало работать через два месяца, когда обо мне уже пошла молва по всем заводам. Еще бы ей не пойти! Я хоть в дела самих предприятий сильно не вникал, это больше по части парторгов — смотреть не только за моральным обликом рабочих и дисциплиной, но и выполнением плана и отсутствием воровства. Но когда по моим докладам сменялись те самые парторги, а новые «наводили шороху», после чего не редко шла смена и руководства завода, а там и статьи заводились уголовные — такое мимо директоров пройти никак не могло.
Рыба гниет с головы — истину этой поговорки я ощутил в полной мере за это время. Там, где парторг выполнял свои обязанности в полном объеме или хотя бы не манкировал ими, и воровства было меньше, и брака, да и с трудовой дисциплиной проблем не заметно.
Еще одним побочным явлением моей деятельности стал вал почтовых писем на мое имя в Кремль. Вот уж не ожидал, сколько доносов может настрочить наш народ на «любимое начальство»! Андрей чуть не тонул в них. Зато мне в какой-то степени это облегчало работу.
