В тяжёлой битве дождя и ветра, стену обкатывали хлопья капель, как бы отражаясь в стеклах. Шелестов сидел в кресле, прислушиваясь к пилотской рубке, где мотор гудел и фюзеляж дрожал. Перед ним, над головой Буторина — виднелись его стриженые волосы под ежиком.
Коган шаркал ногами, опираясь одной рукой на клюку и держа в другой пучок сухой травы. Он отказался от мысли шептать какие-то заклинания и даже изображать старческий кашель. Все что угодно могло насторожить диверсанта, напугать его, заставить запаниковать и выстрелить. А ведь его фактически прижали в угол. А хищный зверь опаснее всего именно в таком положении.
Полина снова подняла таз с горячей водой и заговорила, что сейчас она промоет рану и перевяжет раненого, что кровь остановят травяным настоем. Коган был благодарен этой мужественной женщине, которая подошла к врагу вперед него, фактически на какой-то миг закрыла Когана от Фрида.
Федора отвели в дом и обработали рану на голове, уложили в кровать. Полина и ее племянница уже суетились, накрывая на стол, чтобы накормить своих освободителей. Коган, сняв платок, перевязывал раненого диверсанта. Буторин сидел рядом, покусывая травинку. Они ошиблись! Точнее, иного выхода у них не было, как взять живым командира группы диверсантов, пытавшихся взорвать артиллерийские склады.
– Где сейчас Вальтер Фрид, где он может находиться? – спросил Буторин.
– Я не знаю, – слабым голосом ответил диверсант. – Он вернулся после какой-то операции, приказал мне выполнять приказ, а сам срочно куда-то уехал. Он не сказал ничего больше.
– Когда он обещал вернуться?
– Он не сказал.
– Твою мать! – взорвался Коган и едва не врезал диверсанту по морде. – Жилы из тебя тянуть? Ты толком скажи, куда он мог поехать! Нас интересует твое мнение. Что ты думаешь об этом?
– Может быть, отправился с другой группой выполнить какую-то задачу, – ответил побледневший диверсант. – Может быть, еще один склад. Не знаю подробностей. Мы с той группой не контактировали.
