В тяжёлой битве дождя и ветра, стену обкатывали хлопья капель, как бы отражаясь в стеклах. Шелестов сидел в кресле, прислушиваясь к пилотской рубке, где мотор гудел и фюзеляж дрожал. Перед ним, над головой Буторина — виднелись его стриженые волосы под ежиком.
Выполнять!
Мы забрались вместе Сосновским и капитаном Морозом в «мерседес». Пограничник крикнул своему помощнику старшине, чтобы полуторка шла следом. Сигналом, что нам нужна помощь, была красная ракета. Развернув машину, Сосновский погнал ее вдоль реки по грунтовой дороге, держась ближе к лесочку, в котором мы недавно выдержали бой. Полуторка с десятком бойцов Мороза ехала следом, но сразу стала заметно отставать. Разбитая колесами грузовиков и гусеницами танков, дорога раскисала после дождей, высыхала, создавая глубокие твердые колеи, в которые если попасть колесом, то можно быстро и не выбраться без посторонней помощи.
Капитан сидел на заднем сиденье, то и дело оборачиваясь назад и глядя на машину со своими бойцами. Сосновский смотрел только на дорогу, стараясь заранее заметить препятствие, оценить возможность его преодоления или объезда.
– Смотрите! – я указал рукой вперед, где по дороге среди полей двигалась небольшая колонна пехотинцев. Лошади тащили две пушки-сорокапятки, еще одна кляча, понурив голову, плелась с полевой кухней. – Давай к ним!
Сосновский резко свернул на пересечении грунтовых дорог налево и двинулся к колонне.
– Кончился наш командир, – ответил старшина с пушистыми прокуренными усами. – Отошел недавно. Вон там, на опушке, мы его и похоронили полчаса назад. Не донесли до санбата. Вы бы пораньше нам встретились, глядишь, и пособили бы человеку.
– Увы, старшина, – отозвался подошедший Сосновский.
