В тяжёлой битве дождя и ветра, стену обкатывали хлопья капель, как бы отражаясь в стеклах. Шелестов сидел в кресле, прислушиваясь к пилотской рубке, где мотор гудел и фюзеляж дрожал. Перед ним, над головой Буторина — виднелись его стриженые волосы под ежиком.
Именно такие комментарии мы с Сосновским услышали, прячась в кустарнике. И мы расслышали, что один из офицеров называл другого, светловолосого, именем Вильгельм.
Пришло время действовать. И эта расслабленная, не чувствующая опасности команда во главе с двумя офицерами для нашей цели подходила как нельзя лучше. Я кивнул Сосновскому: «Начинай!»
– Господа! – выкрикнул Михаил на безупречном немецком с заметным берлинским акцентом и вышел из-за кустов. – Какое счастье, что мы добрались до своих!"
"Солдаты у костра вскочили и схватились за автоматы.
– Остановитесь, господа! Не стрелять! – еще громче крикнул Сосновский. – Мы немецкие офицеры!
Обер-лейтенанты все же не стали доставать из кобур пистолеты, но их солдаты подошли ближе, настороженно наставив оружие на незнакомцев. Хороший настоящий немецкий язык смущал, хотя и настораживал.
– Гауптман Фертиг, Харольд Фертиг, – представился Сосновский и кивнул на меня. – Позвольте представить майора Альфреда Губера. Господа, прошу вас как можно скорее доставить нас к своему командованию. У нас есть важные сведения.
– Вы из абвера? – поинтересовался один из офицеров, сделав знак солдатам опустить автоматы.
– Нет, – покачал головой Сосновский. – «Бранденбург-800». А вы, кажется, Вильгельм? Мы с вами не так давно встречались на марше, хотя вы меня, может, и не запомнили. Прошу прощения, но такова служба – нас не должны запоминать. Вы меня понимаете, обер-лейтенант Рольф Крамер?
– Простите, но я правда вас что-то не припомню. – попытался улыбнуться светловолосый офицер. – Вы можете предъявить документы?
– Помилуйте, какие же документы у нас могут быть с собой, если мы работаем в тылу у русских! – развел Сосновский руками.
– Господа, ради бога, немного кофе, – вставил я, наконец, свою реплику по-немецки с характерным хрипом и закашлялся. – Простите, господа, контузия, простуда…
– Да, конечно, – второй обер-лейтенант указал рукой на костер. – Прошу вас, господин майор.
Мы уселись возле костра и приняли угощение. Сосновский потягивал кофе и вспоминал, как его готовили у «Старого Густава» в Берлине.
