В тяжёлой битве дождя и ветра, стену обкатывали хлопья капель, как бы отражаясь в стеклах. Шелестов сидел в кресле, прислушиваясь к пилотской рубке, где мотор гудел и фюзеляж дрожал. Перед ним, над головой Буторина — виднелись его стриженые волосы под ежиком.
Оба лежали за старым танковым мотором, который на деревянных брусках лежал у стены здания. Очередями они пытались удержать бойцов караула, которые бежали к входу в склад.
Самым опасным был тот диверсант, что тащил какой-то чемодан или большой брезентовый сверток к входу в склад. В него никто не мог попасть, потому что его никто не видел, кроме Буторина. Да и сам Виктор каждую секунду рисковал попасть под пули врага, потому что находился на открытом пространстве. Ему просто повезло, что никто из диверсантов не заметил, как Буторин выскочил из здания.
В легковой машине, которую из окна второго этажа видел Буторин, было четверо диверсантов. Неизвестно, под какими документами они проехали на территорию складов, но сейчас все четверо, одетые в форму старших командиров Красной армии, уже были снаружи. И успели натворить немало бед. На пороге штаба лежал убитый часовой с винтовкой. Рядом лежало тело офицера с зажатым в руке наганом. Чуть дальше, вдоль здания, еще трое убитых или тяжело раненных солдат.
Падая на землю под градом пуль, Буторин успел это понять. Если бы склады атаковали смертники, они бы уже давно ворвались внутрь и забросали стеллажи со снарядами гранатами. И сейчас все это хозяйство уже взлетело бы в небо! «Нет, эти ребята ненавидят нас, но хотят жить, – со злостью подумал Виктор.
Все решают секунды! Коган мог какое-то время прикрывать вход в артиллерийский склад. Но до него быстро доберутся диверсанты справа или слева.
