Автор
Я стояла у мойки и глядела на сырую курицу присланную французами. Все ей нравится – белая, хрящица и мясистая. Но что же со мной делать? Вчера домашние категорично заявили: отварного цыпленка больше не хотим. Наши кулинары могут приготовить из бройлера множество вкуснейших деликатесов – сациви, заливное и паста....
К тому же Анька с Ванькой тихие, беспроблемные дети, говорить они пока не умеют…
Поэтому, оставаясь с двумя бойкими полуторагодовалыми девочками, Кеша даже и не предполагал, что его ожидает.
Сначала Поля и Энн мирно рисовали в кабинете фломастерами. Потом сын попытался покормить их обедом. Поля вывернула омлет на одно кресло, а другое пострадало от того, что на Энн «усатый нянь» забыл надеть памперс… Следом оказался обмазан горчицей диван, и Аркашка совершенно не понимал, как баночка попала к ним в руки… Измазюкав гарнитур, Энн облизала пальцы.
– То есть ты утверждаешь, – недоверчиво спросил полковник, – что весь этот разгром устроили две крохотные девочки? А как они содрали занавески?
– Портьеры сняла Оля, – пояснил Кеша, – у нас генеральная уборка, плафоны тоже она скрутила, хотели с Капой помыть, да не успели…
– Кто такая Капа? – продолжал выяснять ничего пока не знающий полковник, поглаживая мелко дрожащего Хуча.
– Американка, третья жена маминого четвертого мужа Гены!
– Понятно, – захохотал Александр Михайлович, – родственнички прибыли. Поэтому мамаша дочек дома и оставила, знает, что за пройды растут!
– Да она их совсем не знает, – отмахнулся Кешка, – только вчера взяла.
– Где?
– В детском доме!
– Объясните, – оживился приятель, – что тут происходит!
Но Кеша наконец заметил мой глаз и заорал:
– Мать! Это что еще такое!
– Так кому объяснять вначале?
– Мне! – воскликнули мужчины в один голос.
Я прямо схватилась за голову, но тут из коридора послышался стук, потом громкие вопли. Милые детки обвалили декоративный торшер в виде негритенка, держащего над головой лампу.
Обладающей безупречным вкусом Ольге почему-то нравился этот китч, располагающийся между гостиной и столовой.
Слава богу, подумала я, слушая детский рев и ругань Кеши, теперь лампа разбилась, и можно со спокойной совестью выбросить уродца на помойку.
– Долго ли прогостят дорогие родственники? – поинтересовался Александр Михайлович. – И кстати, как насчет перекусить? Конечно, я понимаю, Катя с Ирой уехали… но, может, бутербродик какой найдется?
– Кеша, – крикнула я, – сделай кофе!
Напиток, сваренный сыном, не поддается названию. Не знаю, из каких соображений, но явно не из жадности, сыночек кладет на литровый кофейник две-три чайные ложки ароматного коричневого порошка.
