– Может, это даже к лучшему. Теперь знаю, что и мне не чужды физические желания, и Май может оставить меня в покое. Хотя… зачем я вообще об этом говорю? – Парень цокнул, точно корил себя за чрезмерную откровенность.
– И что это значит? – Мин злился на самого себя за то, что спрашивает это.
Лайт открыл дверь своей комнаты, не отрывая от него свой бесстрастный взгляд.
– Просто не бери в голову, как поступаешь с клиентками у Мары, окей? – и, кинув на прощание улыбку, оставил его одного в коридоре.
Мина ударили его же оружием. Ему как бы сказали: «Ты воспринимаешь произошедшее слишком серьезно, расслабься!» И правда, сколько таких глупостей обычно происходят в пьяных компаниях? Легче забыть и двигаться дальше.
Тем не менее он знал, что сделал это специально.
Постель прогнулась под весом тела. Ситуация только усложнилась, когда Мин нашел ответ на вопрос, который так его мучал. Ведь теперь стало понятно: его чувства подтвердились, но другой человек в них не заинтересован. Такое с ним происходило впервые, и он не был в восторге от своего положения. Мин прогнулся, как его кровать прямо сейчас.
Последующие три недели он пытался выстроить наилучшую схему поведения, но очевидная отрешенность Лайта, который, казалось бы, вообще не думал о случившемся, замедляла процесс.
Мин предпочел бы некую неловкость между ними, чем откровенное равнодушие. Но Лайт напоминал застывшую водную гладь: даже если бросишь в нее камень, в ответ – ни всплеска. Будто бы выстроил вокруг себя стену, которая машинально отбрасывала назад любую возможность повторного физического контакта с ним.
Не будь это Лайт, а кто-то другой, Мин бы решил, что этому человеку присуще легкомысленное поведение. Однако этот парень не заводил отношений (да даже интрижек!), но при этом так просто снес их поцелуй. Это открытие подействовало на него угнетающе.
Они продолжали ездить вместе на последние занятия, обедать в университетской столовой, общаться дома, но все же он чувствовал, что Лайт намеренно отдалил себя от него.
Ранее Мин злился, что докторишка так легко приблизился к нему. А сейчас не выносил и мысли, что Лайт так же непринужденно и отступил. Пусть даже на шаг. Привязанности опасны – он это выучил. И старался их минимизировать. Лучше привязываться к вещам, чем к людям. Вещи несложно заменить, а вот людей…
Спустя неделю Мин объявился в баре Мары. Последние дни порочный круг, состоящий из подготовки к выпускному диплому и размышлений о намерениях в отношении Лайта, слишком его изнурил.
Но в этот раз тщательное размышление не помогало. Оно все усугубляло. Мыслей было так много, что в итоге они спутались настолько, что превратились в клубок без начала и конца, который не давал спокойно жить. Невидимый груз мешал дышать.