– Разве ты не говорила, что интернет-переписка – уровень неудачников, у которых не получается познакомиться с кем-то в реальности?
– Мудрый человек – это тот, кто признает свои ошибки и знает, что правда вчерашнего дня необязательно является правдой сегодняшнего, – парировала подруга.
– Завязывай с патетическими цитатами, – закатил он глаза, хотя мысленно согласился со сказанным. Его правда прямо сейчас тоже менялась, а старые принципы переставали работать. – Рассказывай детали.
– С чего такая заинтересованность?
Мара слегла напряглась, и это удивляло больше всего.
– А с чего ты делаешь из этого тайну? Есть что скрывать?
– И что это за фрукт?
– Он как-то мимоходом заходил в бар, а потом снова наткнулся на него по хэштегам. Мой интерес обычно быстро ускользает, но он увлекается тем же, чем и я.
– И, конечно же, тебе нравится то, что ты видишь на фотографиях? – усмехнулся Мин.
– Безусловно, он весьма недурен собой. Если бы я хотела поговорить только о живописи, мне есть кому написать и куда пойти. Но он посмел флиртовать со мной самым нелепым образом, и почему-то… это показалось мне очаровательным.
– Не скучновато ли звучит для тебя?
– Наоборот, запретное всегда интереснее.
Самые лихие версии проскользнули в голове Мина, и он надеялся, что у новой жертвы Мары хотя бы нет детей ее возраста. Иначе она попросту выйдет на новый уровень.
– Разнообразие выбора расширяет возможности, – продолжила подруга. – Но я пока играю с ним в кошки-мышки, так что поездка в Америку не такая уж и дурная идея. А после нее любитель живописи будет моим.
– Столько стараний ради парня?
– Почему бы и нет? Притворюсь перед отцом, что хочу посмотреть варианты для учебы, а, вернувшись, скажу, что не нашла себя там.
– Зато в чужой постели нашла, – не удержался Мин.
– То, что ты величаешь открытостью, я называю легкомыслием.
Мара просто была другой. Она не пережила трагедию, как он; ей никогда не было по-настоящему больно. Она была целой и не понимала, что он чувствует. Мара жила в привлекательном мире своеволия, гедонизма и свободы. Поэтому Мина и тянуло к ней. Он позволял себе быть частью этой вселенной, но она никогда не была его собственной.
– Ладно, забудь. Оставим философские дискуссии о религии и искусстве на потом. Как поживает Пи’Лайт? Вы остались довольны местом, которое я посоветовала?
Иногда любопытство подруги шло на руку. Ему даже не пришлось заводить разговор об этом, Мара сделала все за него. После их беседы по душам на набережной, она ожидала от него развязки его «проблемки».
– Его друзьям понравилось, – начал он издалека.