Васька не может проснуться, даже когда в избе открывается входная дверь. Он медленно привыкает к свету, словно зеркало погружается в глубокий пруд. Дыхание сестры и храп старшего брата создают непрекращающий ритм — мелодию ночи, которая заставляет Ваську снова опускаться в забытье. Копейщик — это история о том, как маленький человечек держится на грани между сном и реальностью, а его мир тесно переплетен с узорами обычной семьи....
Он услышал, как в лесу за делянкой всхрапнула лошадь, и тут же почуял еще одно чужое присутствие с противоположной от делянки стороны. А потом еще одного, со стороны реки. Несколько конников со знанием дела перекрывали все пути отступления и сжимали кольцо окружения. Васька понял, что их обложили, бежать уже бесполезно.
Акимка осторожно подошел к Ваське, и, не решаясь спросить вслух, тронул Ваську вопросительно за плечо.
— Эх, Акимка, Акимка, — прошептал Васька, — Дурачина ты городская. Сам попался, и меня за собой потянул.
Акимка хоть и был городским олухом, но при этом все-таки оставался Волком. Он тоже, наконец, почуял приближение Лисов, исконных волчих врагов, для которых охота на Волков была родовой мастерой чуть ни с древних времен. На лице Акимки отразилось неподдельное страдание. Однако он, к своей чести, хоть и был до полусмерти напуган, в страшную минуту повел себя достойно:
— Вась, слушай, — зашептал он с жаром, — Они ведь за мной шли, пусть уж меня и забирают.
Едва успел Акимка это проговорить, как снаружи раздался насмешливый, приглушенный как у любого оборотка голос:
— Эй, кто в теремочке живет? — в ответ на эту незатейливую шутку с другой стороны теплушки послышался такой же глухой смех, — Вылазь крот, ты попался!
— Ну, все, Вася, — голос Акимки был наполнен страхом и вместе с тем решимостью, отчего звучал почти торжественно, — Прячься, я выхожу.
А затем Акимка решительно распахнул дверь и вышел на улицу.
Васька понимал, что прятаться в малюсенькой теплушке бесполезно, если лис зайдет сюда, то обнаружит его непременно. Он припал к дверной щели и в лунном свете отчетливо разглядел конного Лиса, владельца насмешливого голоса."
"Человек и его оборотень со стороны видятся одновременно как два наложенные друг на друга изображения. При этом, если сосредотачивать внимание на человеке, то человек виден ярко, а зверь — блекло и призрачно, а если перевести внимание на оборотня, то призрачным и блеклым становится сам человек.
Васька сейчас, конечно же, разглядывал именно оборотня. Это был довольно старый Лис. Некогда рыжий мех побурел и перебивался серыми седыми клочьями. Желтые клыки угрожающе скалились, а злые черные глазки беспокойно и непрерывно бегали с предмета на предмет, ни на чем подолгу не останавливаясь. Затаив дыхание Васька смотрел, что будет дальше.
