Васька не может проснуться, даже когда в избе открывается входная дверь. Он медленно привыкает к свету, словно зеркало погружается в глубокий пруд. Дыхание сестры и храп старшего брата создают непрекращающий ритм — мелодию ночи, которая заставляет Ваську снова опускаться в забытье. Копейщик — это история о том, как маленький человечек держится на грани между сном и реальностью, а его мир тесно переплетен с узорами обычной семьи....
Наговорим ее, и лошадки сутки еще бежать будут без устали, хоть до самого Загорска.
— Все-т ты знаешь. Ишь, предусмотрительный какой. Пятнадчик этот потому и на запас, что на крайний случай, — старик наставительно поднял палец, — А ты хочешь его за ночь опустошить. А мало ли что случись? А нам и надеяться будет не на что!
— Да что тут случись, отец? Зверь сейчас жирует перед зимой. А волков бояться, в лес не ходить, — последние слова показались Мегулу совсем уж смешными, и он залился глухим гавкающим смехом оборотня.
— Ну, может и твоя правда, сын, — старый Лис не стал спорить, было видно, что он прикидывает что-то в уме, — Вепревы приказники в этих местах недолго простоят. Успевать надо, пока нам по две с половиной копейки за волчонка платят. Ну, где там Фидол?
На освещенную луной поляну перед теплушкой выехал еще один всадник. Острые скулы и нос выдавали в нем родственника двух первых. Он подвел коня к связанному Акимке и стал пристально вглядываться в него.
— Так вы только одного волчонка взяли? — спросил он, наконец.
— Отец, ты видел, да? — Мегула от возмущения перекосило, — Нашему Фидолу недостаточно, что мы поймали волчонка, пока он прогуливался возле реки. Фидол полагает, что мы должны были отловить целый выводок.
Он скривился в усмешке:
— Извини, дорогой брат, что не угодили. Волчонок, пока сидел в своей норе, не успел расплодиться, — очередная шутка собственного сочинения показалась Мегулу настолько смешной, что в какой-то миг Ваське показалось, тот свалится с лошади.
— Я смотрю на тебя, брат Мегул, и прям завидую, — в отличие от брата, лицо Фидола настолько ничего не выражало, что казалось каменным, — Какая у тебя самодостаточная личность! Сам шутки придумываешь, сам над ними смеешься. Тебе и общества не надо.
Мегул тут же перестал смеяться, его настроение в очередной раз переменилось с той внезапностью, с которой задутая свеча, меняет свет на темень. Он зло зыркнул на брата:"
"— Твоего кислого общества, Фидол, и впрямь могло бы быть поменьше.
— Ну, хватит вам, — вмешался старый Лис, видя, что сыновья опять готовы сцепиться на пустом месте, — Что ты там говорил про другого волчонка Фидол? Если тебе есть что сказать, говори. И хватит цапаться друг с другом. Вы уже не щенки давно.
— Есть еще один волчий след, — сообщил Фидол своим бесцветным голосом.
— Тебе не померещилось, дорогой брат? — снова вскинулся Мегул.
— Нет. Другой след оставлен раньше, несколько часов назад.
