Васька не может проснуться, даже когда в избе открывается входная дверь. Он медленно привыкает к свету, словно зеркало погружается в глубокий пруд. Дыхание сестры и храп старшего брата создают непрекращающий ритм — мелодию ночи, которая заставляет Ваську снова опускаться в забытье. Копейщик — это история о том, как маленький человечек держится на грани между сном и реальностью, а его мир тесно переплетен с узорами обычной семьи....
Впрочем, звона особо и не было, потому что не было как такового фехтования. Ежи убивали быстро и точно. Один выпад, — один удар, — один труп. В отличие от эльфов, они бились молча, не издавая ни звука, даже получая ранения. С лица Кени не успела сползти дурацкая улыбочка, как абордажная команда была перебита, и воины-ежи по тем же самым трапам перебегали теперь уже на их палубу.
Эльф Илерион пятился, сжимая чужой непривычный руке, и как он отчетливо понимал, бесполезный клинок. Он успел увидеть, как разбрызгивая кровь катится к его ногам отрубленная голова Кени.
— Как вы думаете, Егер, они тоже охотились за камнем?
— Нет, мастер Рибус. Полагаю, они обычные пираты.
Глава 34
Глава 34.
Макарка подобным похвастать не мог, но ему захотелось поддержать разговор:
— Твои слова, Акима, да богу в уши. Кабы мы по врагу топали как по снегу, уже всех бы в муку перетоптали.
Их путешествие вверх по реке оказалось спорым, но недолгим. Когда они погрузились в лодку и отплыли, то почти сразу почуяли за собой погоню. Вася разделил отделение на две пятерки.
Зато на реке сразу почувствовали, что движутся не куда-нибудь, а на север. Усилиями четырех гребцов лодка прямо на глазах входила в зиму. Уже под конец третьего дня пути, под ее носом затрещал пока еще тонкий ледок.
На воде им еще как-то удавалось держаться от погони на расстоянии, а на суше, хоть парни и отдыхали совсем мало, их стали догонять.
