Васька не может проснуться, даже когда в избе открывается входная дверь. Он медленно привыкает к свету, словно зеркало погружается в глубокий пруд. Дыхание сестры и храп старшего брата создают непрекращающий ритм — мелодию ночи, которая заставляет Ваську снова опускаться в забытье. Копейщик — это история о том, как маленький человечек держится на грани между сном и реальностью, а его мир тесно переплетен с узорами обычной семьи....
— Очерту на вас! — полковник поперхнулся собственной слюной, — Что вы несете? Каркаете, сами не знаете о чем. Говорите, что вам еще от меня надо.
— Согласно межнародному уложению, утвержденному Советом Сорока Восьми, — Ольха заученно забубнила по памяти, — Пленные атманы и моги должны содержаться в помещении с естественным освещением, если же таковое не представляется возможным, обеспечивать вышеуказанным чинам не реже одного раза в сутки выход на открытый воздух.
— О, сила нифрила, — полковник вознес очи горе, — Будет вам прогулка на открытом воздухе.
— Мне все ясно полковник.
Присутствовать во внутреннем дворе во время прогулки Вепря и Грача Ольхе запретили, позволив наблюдать за ней со второго этажа из окна кабинета полковника Витольда. Полковник настежь распахнул оконные ставни, не без ехидства сделав ручкой приглашающий жест. Ольха на это ехидство ничем не ответила и прошла к окну.
Через некоторое время Вепря и Грача вывели. Руки у обоих были связаны, благо хоть не за спиной, все ж таки к ним было приставлено восемь человек охраны. Ольха только головой покачала. Вепрь вышел первым, с удовольствием вздохнул полной грудью, глянул на небо, прищурив от света глаза, неуверенно передвигая ноги, будто отвык от этого, сделал несколько шагов по двору. Грач, вышедший следом, сделал пару приседаний, чтобы восстановить кровообращение, подошел к Вепрю.
— Хорошо-то как дышится, — сообщил он.
— Прекрасно, — согласился Вепрь."
"Тут Грач сморщился, будто почувствовал какое-то телесное неудобство:
— Прошу извинить, Вепрь, но мне срочно понадобилось «до ветру», — с этими словами Грач-ловкач заковылял к стене.
— Не положено, — окрикнул было его один из стражников, но Ольха тут же выкрикнула из окна:
— Да дайте человеку оправиться, куда он от вас денется.
Стражник задрал голову и покосился на Ольху и стоящего рядом с ней полковника.
— Эй, отвернитесь, я не могу, когда на меня смотрят, — весело бросил Грач через плечо.
Отворачиваться никто не стал. Все почему-то уставились на поливаемый Грачом кусок стены. Облегчившись, Грач долго не оборачивался, возясь со своими штанами, при этом беззлобно вполголоса ругаясь.
— Да чего ж долго так? — не выдержал стражник и шагнул к Грачу.
