Васька не может проснуться, даже когда в избе открывается входная дверь. Он медленно привыкает к свету, словно зеркало погружается в глубокий пруд. Дыхание сестры и храп старшего брата создают непрекращающий ритм — мелодию ночи, которая заставляет Ваську снова опускаться в забытье. Копейщик — это история о том, как маленький человечек держится на грани между сном и реальностью, а его мир тесно переплетен с узорами обычной семьи....
«А что если не пересекать черту, а только лишь на нее наступить? Как тогда поведет себя морок?» — она собралась с духом и осторожно поставила ногу прямо на черту. Чудище тут же вскинуло голову, силясь рассмотреть пришельца.
— Слово! — пророкотало морочное чудище.
Ольха отдернула ногу от черты, и на всякий случай еще сделала пару шагов назад. Своим тонким видением она успела кое-что ухватить, но ей нужно было вдумчиво разобраться, что же она увидела. Морок немного еще поводил головой из стороны в стороны, но так и не разглядев никого в границах охраняемой местности, снова впал в спячку.
Во-первых, Хухля оказался прав. Над правым плечом стража проявился знак заклятия. Боевое оно или нет, разбираться не было желания. И был еще один «образ», расположенный непосредственно под знаком заклятия, скорее всего «спусковой приказ». Ольха посчитала, что этот приказ должен запустить боевое заклятие, если проходящий мимо стража не назовет то самое тайное слово, или назовет его неверно.
Кроме этого, само собой напрашивалось умозаключение, что спусковой приказ должен содержать в себе это тайное слово, просто потому что ему нужно с чем-то сверить то, что скажет пришелец. И оставалось только это слово как-то подсмотреть. Она снова подошла к черте и наступила.
Страж мгновенно пробудился. Над его плечом вспухли образы.
— Слово, — рыкнул страж, Ольха силилась считать проявившийся нужный ей образ, но пока еще ничего не видела.
— Назови слово! — страж повысил голос, и «спусковой приказ» над его плечом начал набирать свечение. Ольха выхватила из образа какие-то отдельные знаки, но для обретения полной картины не было времени. Она едва успела отскочить от черты.
Теперь страж успокаивался дольше прежнего. Он некоторое время недовольно рычал, топтался на месте, но в конце концов снова «заснул». Похоже, что при следующем пересечении черты он так просто уже не отстанет, а значит следующая попытка будет последней.
Ольха подошла к побледневшему Хухле, уселась прямо на траву и сжала ладонями виски.
— «Я», «И», «М»… Не понимаю, — выдохнула Ольха, — Белиберда какая-то.
— Что? — Хухле удалось разлепить спекшиеся губы.
— Страж требует назвать тайное слово, — начала пояснять Ольха."
"— Ну, это я понял, — сказал Хухля охрипшим голосом, — Я не понял только, зачем ради этого дважды к нему лезть и испытывать судьбу.
