В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота.
Между тем за кулисами Крымской войны (как было со множеством других) вновь пряталась наша старая знакомая, Старушка Экономика, как всегда, делая вид, что ее там и нет…
Конечно, не последнюю роль сыграла самая оголтелая русофобия, десятилетиями пестовавшаяся в Англии – с тех пор, как британцы стали видеть в России главного стратегического соперника, способного, чего доброго, влезть в Афганистан и в Индию, да и вредившие английской экономике кое-какими действиями. Русофобию старательно нагнетали и газеты, иногда весьма серьезные и влиятельные, и «ястребы» в парламенте. Это, безусловно, причина, но не главная. Кто бы спорил, англичанам хотелось остричь когти русскому медведю, а лучше всего – и лапы оторвать с корнем, загнать Российскую империю обратно в пределы Московского царства. Что часто говорилось открытым текстом и печаталось на первых страницах газет – я уже приводил не один пример.
Причины Русско-турецкой войны, когда адмирал Ушаков нанес при Синопе сокрушительное поражение турецкому флоту, а русская армия заняла так называемые Дунайские княжества, Молдову и Валахию, опять-таки преподнося даже не упрощенно-романтически, что ли. Якобы Россия пошла на это, чтобы «защитить православных братьев, стенающих под басурманским игом».
Это не есть правда. Не так уж «православные братья» и «стенали». В отличие от мусульман-шиитов турки-сунниты вовсе не были столь уж упертыми религиозными фанатиками, более того, они предпочитали, чтобы их православные подданные так и оставались православными и не стремились к мало-мальски массовому обращению их в ислам. Снова чистой воды экономика: «райя», то есть немусульманское население Османской империи, платили гораздо больший налог, чем мусульмане. Так что каждый обращенный в ислам иноверец представлял собой убыток для турецкой казны.
Конечно, была еще и «проблема ключей». Поскольку турки, как только что говорилось, были народом веротерпимым, в Константинополе-Стамбуле имелось немало христианских церквей – и православных, и католических, и других конфессий. Турки их ни в чем не притесняли. И бытовыми вопросами – текущим ремонтом, разными хозяйственными делами – ведало учреждение, состоявшее из христиан. Оно же распоряжалось ключами от церквей – от всех, независимо от конфессии. Довольно долго ключи находились в руках православных митрополитов, но потом французский император Наполеон Третий добился, чтобы турки их передали католическому духовенству.
