В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
Петербург всякий раз находил убедительные отговорки, не поддававшиеся проверке: землечерпалок катастрофически не хватает, а те, что есть, уже в дряблом возрасте и постоянно требуют долгой починки, на одной запил капитан, и она не может выйти на реку, на другой боцманюга, опять-таки по пьянке, при ремонте утопил важную деталь механизма, и пока привезут новую, пройдет немало времени, на третьей некомплект матросов, на четвертой тоже что-то приключилось. Но в конце концов, господа, что вам в тех Браилове с Галацем? Плывите прямехонько в Одессу, там вам всегда рады и зерна продадут, сколько вашей душеньке угодно, – правда, исключительно по той цене, какую мы назначим…
Вот вам и подлинные причины.
Англичане все эти игры и планы прекрасно просекали – сами были мастера на не менее хитроумные комбинации. А потому в одночасье изменили политику в отношении Турции на сто восемьдесят градусов – как уже говорилось, им к таким поворотам не привыкать. На флоте такой поворот именуется «поворот все вдруг», а британцы – морская нация… Буквально только что англичане строили планы раздела Турции, которую называли больным человеком Европы (активнее всего их в этом поддерживали австрийцы, зарившиеся на балканские владения турок).
Обязательно нужно добавить: в Петербурге полагали, что «горячей» войны с Англией, а уж тем более с коалицией государств ни за что не случится.
Персона любопытная. В молодости друг Пушкина и активный участник декабристских кружков. 14 декабря 1825 г.
