В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
Трехфунтовая пушка стреляла ядрами весом в три фунта, то есть 1 кг 200 г. Шестифунтовая, соответственно, ядрами вдвое тяжелее, И те и другие отнюдь не относились к крупнокалиберным.)
Инвалиды и монахи отвечали огнем – почему-то только из двух пушек из десяти, тех самых древних трехфунтовок. Но и ядрышки этих раритетов причинили пароходу некоторые повреждения. Англичане убрались от греха подальше, ночь проболтались где-то в море, а утром вернулись. На сей раз не стреляли, отправили в монастырь парламентера на шлюпке с ультиматумом на русском и английском языках.
"«Поскольку Соловецкий монастырь принял на себя характер крепости и производил стрельбу по английскому флагу, то, в удовлетворение за такие враждебные действия, капитан, командующий эскадрою, требует: во-первых, безусловную сдачу гарнизона со всеми пушками, оружием, флагами и военными припасами; во-вторых, гарнизон должен сдаться не позже шести часов по получении сей депеши. В случае же нападения на парламентерский флаг или если комендант не передаст сам лично свою шпагу на пароход «Бриск», немедленно последует бомбардирование монастыря».
Ага, и Луну с неба… Никакого коменданта в монастыре не имелось – откуда бы ему там взяться, это же не военное укрепление? (Флагов, кстати, тоже.) Поэтому архимандрит подписал ответное послание просто: «Соловецкий монастырь». В вежливых выражениях, но твердо ультиматум отклонил.
Тогда оба парохода открыли огонь и вели его в течение девяти часов, не жалея снарядов. На сей раз инвалиды и монахи отвечали из всех своих десяти пушек.
В конце концов англичане, должно быть, поняли, что ничего этой пальбой не добьются, и ушли.
