В "Копья и пулеметах" из рук автора выплескивается живой портрет истории как непрерывной, но часто разрывчивой реальности. Тут не только мятежи и войны, но и их огромные следы в судьбах обычных людей. Атмосфера книги — это дрожание между событиями далеким прошлым и настоящим, когда каждая мысль может стать предвестником исторического переворота....
На обратном пути Нейпир все же совершил нечто, отдаленно напоминающее ратный подвиг, – его корабли, встав на якоря у небольшой русской крепости Бомарзунд (остров Большой Аланд, что в Ботническом заливе), подвергли ее долгой и ожесточенной бомбардировке, а потом высадили десант и полуразрушенную крепость захватили. Правда, эту победу нельзя назвать такой уж славной – десант состоял из 11 000 французских морских пехотинцев, а гарнизон крепости – всего из 1600 человек, к тому же во время бомбардировки наверняка понес потери.
"С такими вот скромными результатами Нейпир и вернулся на родину. Я не знаю, что сказала ему королева Виктория, но безусловно милостиво не улыбалась и сладкими пряниками не кормила, узнав, что и Кронштадт, и Петербург как стояли себе, так и стоят в гордой неприкосновенности. На морского волка обрушился град насмешек. Одна из лондонских газет язвительно писала: «Великолепнейший флот, какой когда-либо появлялся в море, не только не подвинул вперед войны, но возвратился, не одержав ни одной победы, без трофеев, с офицерами, упавшими духом и обманутыми в надежде обрести славу, с моряками, недовольными тем, что они не были в деле и не приобрели никакой добычи».
Как явствует из контекста, взятие Бомарзунда газетчики победой не считали – и вообще-то справедливо: в конце концов, брали крепость французы, а Нейпир ее только обстреливал, пусть и долго. Я не знаю точно, но наверняка лондонские уличные мальчишки распевали о Нейпире насмешливые куплеты собственного сочинения, а взрослые дяди торговали на улицах насмешливыми же листками-памфлетами – и то и другое у лондонцев давненько уж было в обычае.
Поскольку на Балтике не осталось ни одного вражеского корабля, русские торговые суда по-прежнему возили в Пруссию товары крупными партиями. Где их покупали в том числе и английские торговые агенты – война войной, а бизнес бизнесом…
На Балтике, по крайней мере, интервенты взяли пусть небольшую, но настоящую крепость – правда, французскими руками.
В июне 1854 г. в Белое море вошла не такая уж большая английская эскадра. Все, что британцы там мелко нашкодили, позволяет их сравнивать с вертопрахом из песни Высоцкого, и никак иначе.
Для почина английские морячки браво взяли на абордаж несколько карбасов, одномачтовых поморских суденышек, груженных зерном и рыбой. Английские барахольщики и этим не побрезговали.
