Мы с лэрой посмотрели на Эмгану, которая, вытянув шею, тщетно пыталась разглядеть своё будущее.
— Девушка, не могли бы вы мне показаться ещё раз, — попросила лэра.
— Накидку сними и мне отдай, — потребовал я у старосты, требовательно протягивая руку.
Если что, сразу двух зайцев одним выстрелом убиваю: и Эмгу покажу в более выгодном свете, и без накидки она никуда не сбежит. У неё смелости не хватит идти через полгорода в одном лёгком платье.
Я чуть не заржал, увидев, с каким мученическим выражением лица Эмгана стаскивала с себя накидку. Можно подумать, что её под дулом пистолета заставляют снимать трусы перед командой футболистов.
И это странно. Каким бы Ларри тюфяком не был, но разговоры парней он слышал. Нравы в Академии достаточно свободные и, если парни не врут, то больше половины девушек в нашей группе уже как-бы и не совсем девушки, а в других группах нашего курса и вовсе безотказные шлюхи имеются.
— Хм, совсем неплохо, — отметила лэра Энасти, сравнивая старосту с одним из моих набросков, — А в чём у неё ногти испачканы? Кровь?
— Лак в цвет помады, — вспомнил я моду времён Монро, и то, как я по памяти раскрасил изображение.
— Интересно, где вы такой лак видели?
— Неужели у вас его нет? Странно. Даже в наше захолустье тагарские купцы красный лак привозили, — тут же вывернулся я, воспользовавшись уже знакомой отговоркой, — Впрочем, его не сложно и самим сделать, если к прозрачному лаку подмешать тонко помолотый пигмент нужного цвета и тщательно всё смешать. Технологию изготовления я примерно представляю.
— Хм, у нас есть пудра алого цвета из южных ракушек и помада на их основе. Можно попробовать, — призадумалась лэра.
— Помол должен быть тончайший, — напомнил я, — И покажите лак.
— Боня, принеси мне алую пудру и лак, — повернулась лэра в сторону открытой двери в зал, повысив голос.
На мой взгляд пудра оказалась достойного качества. Смолота в тончайшую, пушистую пыль, и совсем не скрипит, когда её растираешь дном фарфоровой чашки по дну такой же тарелки. Лак, судя по запаху, сделан на спиртовой основе. Принесли мне его в небольшой стеклянной бутыли с широким горлом и притёртой стеклянной пробкой. Остаток лака в ней был чуть больше половины.
— Это весь ваш лак, или у вас ещё есть? — взвесил я бутылку на руке, прикидывая её объём.
Граммов на шестьсот — семьсот пузырёк, если не ошибаюсь.
— Есть ещё, — хмуро обронила лэра, наблюдая за моими действиями.
Признаться, повод для недовольства у неё имеется.
