В королевской роскошной бане царит спокойствие и великолепие, но в одно мгновение все изменилось: призрачное блики на воде, словно купающийся злой демон. Король Рихард, как всегда, превращается в дракона — зрелище для слабонервных. Но этот раз, он не просто съест каждого, кто попадется в его хищные лапы, но и непредсказуем: может ли он откусить голову себе или другому за малейшее ослушание?...
Судя по тому, как маркиз внезапно побледнел, до него дошло, что он сказал крамолу.
Самое время было щёлкнуть зубами и поставить наглеца на место, но я не щёлкнула и не произнесла ни слова. Разве маркиз Денито был не прав? Разве я, начав с малой лжи, не превратила её в большую ложь, а потом – пусть и не по своей воле – стала драконом, вечным противником небес? И не значит ли это, что принцесса Аранчия проклята небесами? Проклята со всей своей новообретённой силой, могуществом, неуязвимостью? Зачем нужна сила, если с ней постоянно холодно?.
– Красиво сказано, – произнёс вдруг маркграф Гидеон Венатур, и мы посмотрели на него – и я, и король Рихард, и мой отец, и все придворные дамы и лорды. – Про то, что от тех, кто лишён небесной благодати, благодати не видать, – продолжал родственник короля. – Только говорится… – и он вскинул указательный палец, будто давая кому-то знак.
Я ничего не поняла, но тут заговорила жена Венатура."
"– Бывает так, что даже если совершается зло, – сказала она нараспев, – небеса обращают это в добро.
– Послание, глава восьмая, стих двадцать восьмой, – подхватил Рихард с усмешкой.
– Совершенно верно, – супруга Венатура скромно опустила голову. – Вы прекрасно знаете Писание, ваше величество.
– Я много чего знаю, – проворчал Рихард и обернулся к маркизу Денито, уставившись на него в упор. – Или хочешь сказать, что вы все тут недостаточно преданы небесам, чтобы они позволили навредить вам? На мой взгляд, вы чувствуете себя очень неплохо и даже процветаете.
Маркизу была предоставлена возможность уползти с достоинством, и он этой возможностью воспользовался:
– Не стану, ваше величество, – промычал он, отступая и кланяясь.
Толпа придворных расступилась и поглотила его, как волна дохлую рыбёшку.
– Кто-нибудь ещё хочет высказаться? – приглашающее раскинул руки Рихард и повернулся в одну сторону, в другую, высматривая смельчака.
Смельчака не нашлось, и король посмотрел на меня, ободряюще кивнув.
– Значит, вопрос решён, – заявил он и взбежал по ступеням, встав рядом со мной.
Придворные постепенно ожили, и зашептались. Их шёпот становился громче, нарастал, как морской прибой, и я сказала, не боясь быть услышанной:
– Отличная речь, милорд. Прямо как по книжке.
– Трактат «Похвала сюзерену», – ответил Рихард, довольно ухмыляясь.
