В королевской роскошной бане царит спокойствие и великолепие, но в одно мгновение все изменилось: призрачное блики на воде, словно купающийся злой демон. Король Рихард, как всегда, превращается в дракона — зрелище для слабонервных. Но этот раз, он не просто съест каждого, кто попадется в его хищные лапы, но и непредсказуем: может ли он откусить голову себе или другому за малейшее ослушание?...
– Ничего нового – сказать погрознее, напасть вместо отступления и напомнить, что небесные силы на твоей стороне. Тогда никто не посмеет пойти против.
– Вряд ли в трактате имелось в виду именно это, – заметила я, вспоминая, что совсем недавно слышала от Хильдерики то же, что говорила сейчас сама.
Неужели, я уже тогда была настолько драконом? От этой мысли стало тоскливо. И никакой гордости из-за причастности к могущественному роду драконов я не испытала.
– Значит, Аранчия выдавала себя за Альбиокко? – громко сказал мой отец, и придворные снова притихли.
– Отец… – я вздохнула, собираясь с силами, чтобы второй раз сообщить о смерти брата. – Он… Альбиокко, он…
– Где он? – настойчиво повторил отец. – Что ты от меня скрываешь?
– Он уже очень давно… – начала я с тяжёлым сердцем.
В первый раз эта весть убила мою мать и лишила разума отца. Что произойдёт, когда он услышит об этом снова…
У входа произошла какая-то возня, и я позволила себе последнюю передышку – посмотрела, что происходит.
Через толпу придворных проталкивалась Брюна, усиленно работая локтями, и волоча за собой своего Пинуччо, который настороженно поглядывал по сторонам. Он что-то сказал Брюне, но та мотнула головой, совсем как дядюшка:
– Мы и так опоздали, – сказала она и встала рядом с герцогом Тевишем, сияя, как начищенная монетка.
Племянница короля приоделась – теперь на ней было синее платье, расшитое серебром, а чёрные непослушные кудри украшала диадема с топазами.
– Кто это? – спросил он у Брюны.
Я скорее угадала его слова, прочитав по губам, чем услышала, и сразу поняла, что речь о Пинуччо. Да, этому отцу тоже предстоит потрясение. Но что оно значит по сравнению с вестью о смерти сына…
– Где ты был?! – отец сбежал по ступеням так стремительно, что в первое мгновение я испугалась, что теперь помешательство станет из тихого буйным.
Бросившись следом, я не успела остановить отца, когда он схватил за плечи оторопевшего Пинуччо и встряхнул.
– Где ты был, сын? – повторил он, встряхивая его при каждом слове, и я поняла, что мой бедный отец снова ошибся, приняв желаемое за действительное.
– Плавал, – пролепетал Пинуччо, тараща глаза.
– Всё-таки сбежал, – отец хлопнул его ладонью по груди.
