Каждое отделение клуба Вальгалла обладало уникальным элементом, который отличал его от других. Кейптаун был известен своим аквариумом, а Токио — видом на триста шестьдесят градусов с высоты одного из самых высоких зданий города. В Нью-Йорке была вертолетная площадка и секретная система подземных туннелей.
Но сердцем и душой почти каждого филиала была библиотека. Здесь заключались сделки, делились секретами, создавались и разрушались союзы.
Сегодня, в кои-то веки, она была пуста.
— Вау. — благоговейный шепот Вивиан пронесся в тихом воздухе, когда мы вошли внутрь.
Я закрыл за нами двери, погрузив нас в тишину.
Тысячи книг тянулись вверх и через три стены к потолку собора, как лес в кожаных переплетах, с лестницами и деревянными перилами. Пять больших, чем в жизни, витражей стояли на страже над различными местами для сидения и столами, освещенными старинными лампами из латуни и изумруда. На потолке были вырезаны гербы семей—основателей клуба, включая характерных драконов—близнецов Руссо.
— Это невероятное место. — Вивиан провела пальцами по старинному глобусу.
Улыбка коснулась моего рта.
Вивиан выросла в мире богатства и шикарных гала-концертов, подобных сегодняшнему. Большинство людей в ее положении предпочли бы есть стекло, чем выражать видимое благоговение перед такой обычной вещью, как хорошая библиотека, но она никогда не боялась показать, как ей что-то нравится, будь то один из домашних обедов Греты или глобус девятнадцатого века.
Это была одна из моих любимых черт в ней, хотя я не должен был любить в ней ничего.
Она все еще была дочерью врага.
Но в тот момент меня это не волновало.
— На втором уровне есть целая секция астрономии. — Я прислонился плечом к стене и засунул руку в карман, наблюдая, как она рассматривает картину маслом с изображением Венеции. — По совпадению, это прямо рядом с секцией мифологии.
— Да, — пробормотала она рассеянно. — Кай упоминал об этом.
В моей груди вспыхнуло раздражение, внезапное и непонятное.
— Правда? О чем еще вы говорили?
— Опять ты за свое. — Она опустила руку с бронзовой статуэтки Афины и посмотрела на меня, на ее лице было написано отчаяние. — Мы говорили об обычных вещах. Работа, погода, новости. Почему ты так зациклился на нашем разговоре?
— Я не зациклился, — сказал я. — Мне просто интересно, что он такого смешного сказал. Насколько я знаю, ни работа, ни погода, ни новости не являются особенно смешными.
Вивиан осмотрела меня на мгновение, прежде чем мягкий отблеск веселья наполнил ее глаза.
