Я понимаю, вы работали на личное благополучие. Не так ли?
— Вовсе нет, — перепугался Чернопятов, — деньги я хотел передать в дар ложе, а эсеры мне были нужны для прикрытия.
— Похвальная сообразительность. Только вот камушки, которые вы передали, фальшивые! А вместо двух картин принесли всего лишь одну. Где же вторая?
Командор с особой тщательностью продолжал приводить себя в порядок, как будто бы совершал некий важный обряд.
Георгий проглотил спазм.
— Ее там не было. Я уже вам сообщал… Это не моя вина. Я не знаю, куда она пропала, — пролепетал Георгий.
— Давайте взглянем на картину.
Чернопятов торопливо развернул холст на столе:
Вольдемар недолго разглядывал полотно, после чего сказал, посмотрев на сжавшегося Георгия:
— Да-с, вот так оно и получается, голубчик. Вы о нас позабыли, а мы вас не упускали из вида. Ни на секунду!
— Все планировалось не так, как случилось, дайте мне шанс, — выдавил Чернопятов глухим голосом.
Наклеенными оказались даже брови. Вольдемар снимал их бережно, чтобы не повредить. Усы оказались настоящими. Они слегка топорщились и придавали их обладателю задиристый мальчишеский вид.
— Право, мне прямо неловко вас слушать, — проговорил он с укором. — Вы говорите, как гимназист, — при этом он мелко и неприязненно хихикнул. — Вы пожелали вступить в наши ряды, давали клятву. А обратной дороги не существует. Вы же знаете, что для нашего ордена деньги не самое главное. Ладно, ладно, не возражайте! Знаю, вы сделали все, что могли. Вряд ли на вашем месте другой сделал бы больше. — Вольдемар сунул руку в карман и вытащил из него амулет на золотой цепочке. — А вот это вам!
— Что это такое? — с любопытством спросил Георгий.
— А вы всмотритесь в знаки!
Георгий поднес амулет к глазам. На золотом овале с вензелями он рассмотрел символ целостности — сплетенные альфу и омегу.
— Значит, меня приняли? — взволнованно спросил Чернопятов.
— Да. Вы прошли испытание, — торжественно объявил командор. — Теперь вы один из нас. Знаете, что символизируют эти знаки?
— Единство пространства, времени и духа, — без запинки произнес Чернопятов.
— Верно, — удовлетворенно кивнул командор. — Я думаю, излишне будет говорить вам, что у нас существует строжайшая конспирация. Содержание наших бесед должно остаться с вами до могилы. И тем более вы не должны посвящать посторонних в наши дела.
— Разумеется, командор, — серьезно пообещал Чернопятов.
— Хочу сказать, что от вас ждут больших дел.
— Теперь мы выпьем за наше единство.
