Так вот, этих денег тебе хватит на то, чтобы не только купить невесте бриллиантовое колечко, но и устроить шикарную свадьбу.
— Спасибо, господин Барановский, — угодливо проговорил мужчина. И уже вслед прокричал: — Я вас не подведу…
Барановский не отвечал. Ступени под его телом тяжело скрипнули. Савелий успел отпрянуть в сторону, спрятавшись за широкое покрывало, висящее на бельевой веревке.
Барановский ничего не заметил. Долгим взглядом скользнул поверх развешанного белья и заторопился со двора.
Выждав несколько томительных минут, Савелий вышел, решив вернуться сюда ночью.
Извозчика Савелий оставил за несколько кварталов от нужного дома. Терпеливо проследил за тем, как тот скрылся за ближайшим поворотом, и только после этого направился в знакомый двор. Обычно такие дворы запирают на щеколду изнутри, но Савелий предусмотрел и этот вариант, — еще днем Мамай выломал доску в углу забора.
Осмотревшись, Савелий не обнаружил ничего подозрительного, юркнул в пролом. Плечом зацепился за торчащий гвоздь и чертыхнулся с досады, почувствовав, как лопнула тонкая ткань. Для такого случая следовало надеть что-нибудь попроще.
Двор из-за темноты выглядел незнакомым и каким-то просторным. Скорее всего, из-за того, что хозяйки поснимали на ночь белье.
Вот и дверь, ведущая в подвал, сейчас она выглядела убогой и низкой. Савелий вытащил отмычку и без особого труда открыл замок. Достал загодя заготовленную свечу и чиркнул спичкой о коробок. Высоко подняв свечу над головой, стал спускаться. Фитилек полыхал ровно, отбрасывая красноватые отблески на стены, лестницу, потолок. Собственная тень выглядела необыкновенно длинной, какой-то угловатой и уродливой. Впечатление такое, что спускаешься не в подвал, а в какой-то тоннель. Но нет, вот она — дверь, выкрашенная в коричневый цвет.
Потребовалось лишь несколько секунд, чтобы отомкнуть дверь.
Перешагнув порог, Савелий замер. Что это такое? Еще одна мастерская? Сегодня днем он не мог рассмотреть помещение. Странно все это, куда ни пойдешь, везде мастерские художников, как будто весь Париж помешался на изобразительном искусстве.
Оглядевшись, Савелий увидел мольберт, рядом полотно, натянутое на раму. На нем изображен распятый Христос в стиле итальянской школы. Причем лицо прописано с особой тщательностью, фиксируя малейшие нюансы мимики, словно художник сам был свидетелем его страданий. Безусловно, у живописца был талант. А кроме того, он обладал редчайшей способностью вживаться в создаваемый образ.
