Следовательно, скрип ему не почудился и несколько минут назад здесь кто-то побывал. Выходит, что за ним наблюдают и знают о каждом его шаге.
Савелий Родионов снял с двери листок бумаги и, посветив свечой, прочитал: «Советую вам завтра сходить в галерею графа д\'Артуа. Увидите много интересного».
В этот раз Савелий не покинул двор сразу. Несколько долгих минут он всматривался в темень: вокруг тихо и пусто. Но Родионов так и не сумел избавиться от ощущения, что рядом с ним в ночи бодрствует кто-то еще.
Но вот кто именно: враг или все-таки друг?
Отыскав пролом в заборе, Савелий выбрался на улицу. Тишина. Никто не хватал его за руки. Не наставлял в лицо ствол пистолета. Уже хорошо. Тем не менее состояние препротивное — он был не один и чувствовал чужое присутствие всей кожей.
Выйдя на улицу, Савелий поймал пролетку и отправился домой.
О графе д\'Артуа говорили много и всякое. Личностью он был во многом таинственной и закрытой. Но всем было известно, что главной чертой его характера оставалась страсть к живописи. Граф д\'Артуа свое немалое состояние тратил на картины, среди которых попадались настоящие шедевры. Он водил дружбу с известными художниками и антикварами, и в Париже были уверены, что все самое лучшее оседает в его коллекции.
Страсть коллекционера в нем была настолько велика, что он завел целый штат агентов по всей Европе, которые мгновенно сообщали ему обо всех стоящих полотнах, которые появлялись на рынке. Злые языки поговаривали, что ради понравившегося шедевра он мог пойти даже на кражу и будто бы его подвалы набиты музейными экспонатами, которые детективы разыскивают по всей Европе.
Кто знает, может, так оно и было в действительности.
В этот день граф выглядел настоящим именинником. Не далее как три дня назад ему удалось заполучить в свою коллекцию картины трех знаменитых мастеров фламандской школы, и теперь он решил показать их публике.
По этому случаю был организован фуршет, и дамы в сопровождении кавалеров степенно расхаживали по залу с бокалами в руках и, закатив глаза, рассматривали полотна.
Граф стоял около одной из картин в окружении нескольких человек и хорошо поставленным голосом вещал:
— Представляете, господа, я выкупил эту картину у одной состарившейся баронессы, все ее имущество заключалось именно в ней. Поначалу она не хотела продавать ее мне, но я обещал баронессе полный пансион до скончания дней и ежедневно бутылочку бордо к обеду, и старушка сдалась.
