Автор
В неприметном уголке трактира, где пахнуло сыростью и старостью, разговоры за стойкой перешли в молчание. Склонив голову, бельгийский кальвинист аккуратно снял пылинку с дорогих брюк — так тонко подмечено! Ах, мой милый Гастингс, да вы в душе философ! Не было больше ни одного вздоха, когда маленький человечек произнес это....
Место это было мне довольно хорошо знакомо, я и раньше там бывала. Ридбурн сказал, чтобы я прошла через боковую дверь прямо в библиотеку, так чтобы не попасться на глаза слугам.
- Прошу прощения, мадемуазель, но неужели вы не боялись? Одна, поздно вечером...
Мне показалось, или она действительно на мгновение смешалась?"
"- Может быть, немного. Но, видите ли, не могла же попросить кого-нибудь проводить меня! А потом, честно говоря, я была в таком отчаянии, что просто об этом не думала. Ридбурн принял меня в библиотеке.
- Благодарю вас, мадемуазель. Должно быть, для вас все это было страшным потрясением. А кстати, не могли бы вы описать этого бродягу? Вы не помните, как он был одет?
- Нет...ведь все произошло очень быстро.
- Еще один вопрос, мадемуазель. Вы не помните, портьеры на другом окне, том, что выходило на дорожку, ведущую к дому, тоже были опущены? Или раздвинуты?
В первый раз на ее прелестном лице появилось озадаченное выражение. Мне показалось, что девушка задумалась.
- Ну так как, мадемуазель?
- Думаю...
