В мирное время, в звездных небесах и душесп采bingа холмах жива лишь одна песня - "Король в желтом". Безмолвная, как слезы с проклятой Каркосой. Эту легенду переплетает природа и истории великих королей, где каждое слово имеет тяжесть веков.
Затем часовые принялись монотонно кричать «Сад закрывается! Сад закрывается!», из казарм на улице Турнон послышались звуки горна.
– Сад закрывается! Сад закрывается!
– Спокойной ночи, – прошептала она. – Сегодня мне нужно вернуться одной."
"Он смотрел ей вслед, пока она не дошла до северной террасы, а затем снова сел на мраморную скамью и сидел до тех пор, пока чья-то рука не легла ему на плечо, а мерцание штыков не напомнило, что пора уходить.
Она прошла мимо розовых клумб, свернула на улицу Медичи, пошла по ней к бульвару.
– Валентина, – крикнула она, – пойдем с нами!
– Не могу, – ответила та, остановившись на мгновение, – у меня встреча в «Миньоне».
– С Виктором? – со смехом предположила хорошенькая девушка.
Валентина слегка кивнула на прощание и, свернув на бульвар Сен-Жермен, ускорила шаг, стараясь побыстрее обойти веселую компанию, сидевшую у кафе «Клюни» – ее звали присоединиться к веселью.
– Пошлите ко мне Юджина, – сказала она консьержу и, пройдя коридору мимо столовой, остановилась у ряда обитых панелями дверей. Мимо пробегал официант, и она повторила ему свое требование. Юджин явился, почти бесшумно подскакивая, и с поклоном произнес:
– Мадам?.
– Кто здесь? – спросила она, указывая на двери.
– В этих кабинетах никого нет, сударыня. В той половине мадам Мадлен и мсье Гай, мсье Кламар, мсье Клиссон и мадам Мари со свитой.
Затем он снова поклонился и пробормотал, постучавшись дверь под номером шесть:
– Мсье ждет вас уже полчаса.
Клиффорд открыл дверь, и девушка вошла.
– Мсье, позвоните, когда подавать ужин, – сказал слуга и растворился в коридоре.
Клиффорд помог ей снять накидку, забрал шляпу и зонтик.
– Что ты тут делаешь?
– Жду, – с придыханием ответил он.
Обернувшись, она посмотрела на себя в зеркало. Там мелькнули широко раскрытые голубые глаза, вьющиеся волосы, прямой нос, маленькие, прихотливо изогнутые губы, а затем вновь отразилась изящная шея и открытая спина.
– Повернемся спиной к тщеславию, – сказала она и вновь наклонилась вперед.
