В мирное время, в звездных небесах и душесп采bingа холмах жива лишь одна песня - "Король в желтом". Безмолвная, как слезы с проклятой Каркосой. Эту легенду переплетает природа и истории великих королей, где каждое слово имеет тяжесть веков.
– Клянусь Кронидом! Можно подумать, речь идет не о девушках из Латинского квартала!
– Я не об этом говорю! Не об этом! И уж не тебе их осуждать! Что ты здесь делаешь сегодня вечером? Хочешь, скажу? Мсье получает маленькую надушенную записку, посылает ответ, одевается в лучшее платье…
– Ну прекрати, – перебил ее Клиффорд, сильно покраснев.
– Да, и оно тебе идет, – ответила она со слабой улыбкой. – Я в твоей власти, но я знаю, что ты мне друг. Вот поэтому я сюда и пришла. Поэтому я здесь и прошу у тебя об одолжении.
Клиффорд удивленно раскрыл глаза, но промолчал.
– Я… очень обеспокоена. Из-за Гастингса.
– Да? – изумился Клиффорд."
"– Я хочу попросить тебя, – продолжала она тихим голосом, – пожалуйста, если у вас с ним зайдет разговор обо мне, не говори… не говори…
– Я не буду говорить с ним о тебе, – тихо сказал он.
– Не мог бы ты и другим запретить это?
– Если заговорят в моем присутствии, то конечно. Могу я спросить, почему?
– Потому что это несправедливо, – прошептала она.
Из пальцев Клиффорда едва не выпала сигарета.
– Я почти боюсь его, боюсь, что он узнает, какие мы все в Латинском квартале. О, я не хочу, чтобы он об этом узнал! Не хочу, чтобы он отвернулся от меня, перестал разговаривать со мной… Ты и все остальные понятия не имеете, что это значит для меня. Я не поверила, не могла поверить, что он такой хороший, такой благородный человек.
Клиффорд, сильно смущенный, уставился на свою сигарету.
Девушка встала. Она очень побледнела.
– Он твой друг… И ты, конечно, имеешь право предупредить его.
– Он мой друг, – повторил Клиффорд.
Тогда она взмолилась:
– Заклинаю тебя всем святым, пожалуйста, не нужно ему ничего говорить!
– Что ж, как скажешь, – вежливо ответил он.
VДля Гастингса месяц пролетел незаметно, не оставив по себе никаких особенных воспоминаний. Хотя кое-что все же осталось. Одно тягостное впечатление сохранилось у него от мистера Блейдена, которого он встретил на Бульваре Капуциновв компании одной молодой особы совершенно определенного сорта, чей смех привел его в смятение.
