В мирное время, в звездных небесах и душесп采bingа холмах жива лишь одна песня - "Король в желтом". Безмолвная, как слезы с проклятой Каркосой. Эту легенду переплетает природа и истории великих королей, где каждое слово имеет тяжесть веков.
– Вот великолепные тюльпаны, – заметил он. – А эти гиацинты…. – он закатил глаза, рекламируя свои душистые закрома.
– А вот эти… – пробормотала Рюбарре, указывая сложенным зонтиком на чудесную розу, и при этом голос у нее дрожал.
Селби заметил это и смутился, что подслушивает чужой разговор. Цветочник тоже заметил и, уткнувшись носом в розы, сразу почуял выгодную сделку. Нужно отдать ему справедливость: он не прибавил ни сантима к честной стоимости цветов, потому что Рюбарре была несомненно бедна, хотя и очаровательна.
– Пятьдесят сантимов, мадемуазель, – проговорил он серьезным тоном.
Рюбарре почувствовала, что торговаться нет смысла. Некоторое время оба они стояли молча. Цветочник не стал расхваливать товар – роза была великолепна без всяких комплиментов.
– Я возьму анютины глазки, – сказала девушка и вынула из потертого кошелька два франка.
Затем она подняла голову. Глаза ей застилали слезы, преломлявшие свет, словно бриллианты. Но когда одна из них медленно покатилась к уголку носа, перед ней возникло смутное видение молодого человека.
– Что вам предложить, сударь? – спросил цветочник.
Селби и сам не понял, зачем он принялся скупать цветы. Зато цветочник, чуя поживу, был словно наэлектризован. Никогда прежде он не продавал столько товара сразу, по таким хорошим ценам, и никогда не был так единодушен с покупателем. Впрочем, ему хотелось яростного торга, ему хотелось поспорить и хотя бы раз призвать в свидетели небеса. Этой сделке явно не хватало перца.
– Эти тюльпаны просто великолепны!
– Да, действительно, – горячо воскликнул Селби.
– Но увы, они слишком дороги.
– Я их беру.
– О боже, – пробормотал цветочник, обливаясь потом, – да он безумнее, чем большинство англичан.
– А вот кактус…
– Он чудесен!
– Э-э-э…
– Заверните его вместе с остальными.
Цветочник в изнеможении прислонился к парапету моста.
– Вот еще великолепный розовый куст… – едва слышно начал он. – Пятьдесят франков.
Цветочник наслаждался, наблюдая, как молодой человек внезапно покраснел.
